— Вот именно это тобой и движет — злость. А нужен холодный ум. Давай сделаем расстановку, и ты увидишь, что на самом деле она не должна занимать такое место в жизни.
— Но ведь нужно разобраться с этой темой. Мой сын пострадал и понёс наказание. Моя внучка пострадала. А женщина всё ещё на свободе.
— Ты сама говорила, что у неё какое-то прикрытие, гранты из Америки, да и с директором центра она разговаривает, будто та ей что-то должна. Как ты её можешь нейтрализовать?
— Ты предлагаешь вообще не бороться со злом, пустить всё на самотёк?
— Я предлагаю оценить роль этого человека, расставить приоритеты, выделить свои задачи, наметить шаги по преодолению чрезмерного увлечения этой историей. Сейчас, пока ты ещё до меня не дошла, просто посмотри на ситуацию. Да, были кошмарные приключения. Да, в тебе кипит злость. Но если это всё убрать — мысленно — что останется? Престарелая тётенька, у которой явные признаки мании величия. Она хочет быть учителем, создать свою паству. И от этого её тупо «колбасит». Чем она опасна лично тебе? Представь себе её не как царицу, вокруг которой крутятся придворные, а как слабого человека, которой управляет сущность, подкидывая огонька в топку, чтобы она совсем не угасла. Пока ей сущность даёт энергию привлекать адептов, она существует. Сама она энергетически пуста, просто пустое ведро. Но сущности нужно заполнить ведро, если не будет вот этой всей движухи. Сущность её просто сгрызёт.
— Опять ты про сущности. Я уже чего только не начиталась. И насмотрелась. Еще скажи, что она шаманка и может лечить на расстоянии. Да, я сейчас припоминаю, что-то у неё там было в сертификатах, то ли Джуна, то ли цигун-терапия, то ли, и то, и другое.
— Наташа, представь, что ты смотришь на неё холодными глазами. Просто ты включаешь много эмоций, а это неправильно. Так ты её не победишь.
Глава 13
Я стою на поляне среди леса, вокруг очень высокие сосны, поздняя ночь. Луна мерцает очень ярко, и поляна вся освещена. Я вижу по кругу разложенные ветки, поленья, сухой валежник. Я слышу внутренний призыв к схватке. Смотрю на свои руки, они у меня облачены в кольчугу. Вся кольчуга очень лёгкая, будто сделанная из какого-то нового металла. Я стою в ожидании схватки. Лес пока безмолвствует, но уже я слышу вдали приближение какого-то гула. Гул нарастает. Он похож на раскаты грома вдали, но равномерный. В моей руке возникает горящий факел, и я зажигаю круг. Огонь вспыхивает и начинает разгораться. Птицы в лесу начинают беспокоиться. Дятел стучит часто-часто, отстукивая барабанную дробь. В голове у меня начинают возникать слова: «Выходи! Выходи!».
Из глубины леса выходит женщина с длинными волосами, высокого роста. Она одета как самурай, в белое кимоно. Волосы собраны в пучок на затылке. В руках меч. Я пока не могу разглядеть её лица, просто понимаю, что это женщина. Она делает выпад вперёд, в моей руке оказывается меч, но больше напоминающий меч русских богатырей. «Я же не смогу его поднять», — мелькает у меня в голове. Но вдруг я ощущаю, что в моих руках появляется сила. Почти как в том фантастическом фильме, где героине пришили новую руку, и она обрела силу крушить стены. Я поднимаю меч, и начинаю сближаться с женщиной-самураем. Её лицо становится всё отчётливей, я вижу нарисованные брови и набелённые щёки, стереотипное понимание японского макияжа. Я узнаю её, это мой враг многие годы…
Злость заставляет меня поднять меч. Но я не знаю, как орудовать мечом. В то время как мой враг начинает скакать в разные стороны, и лицо меняется. То оно молодое, то совсем старое, то почти мужское, только не знакомое. Она делает выпад и задевает меня мечом по руке. Я чувствую боль, в кольчуге образовалась дыра, и капает кровь. Хорошо, что это левая рука. Тысячи картинок поединков в секунду проносятся в моей голове. Я поднимаю меч и рублю сверху, но промахиваюсь. Моя соперница делает какие-то суфийские круги, её образ будто расплывается в моих глазах. Она молчит, волосы выбились из пучка и падают ей на лицо. Некоторое время мы то сближаемся, то расходимся в разные стороны, сквозь её кимоно тоже проступает кровь, мне удалось задеть её бок. Со стороны может показаться, что мы ходим в каком-то танце, но это не так. Я не знаю никаких бойцовских практик, действую просто по наитию.
Костры разгораются вокруг всё выше. Я заметила, что она будто боится огня, старается не подходить близко. Когда она заходила в огненный круг, огонь был совсем маленький. Но сейчас он доходит почти до плеч. Места в круге много, и я не боюсь обжечься. Когда я её ударила в бок, она упала. Заколка выпала из волос, и теперь чёрные спутанные волосы рассыпались по её плечам. Я подождала, когда она встанет, поединок должен быть честным. Она стала будто прихрамывать на левую ногу. Но молчала. Перед глазами я видела картину, что отрубаю ей голову. По пока всё было в равновесии, ничья, главное, не упасть, не думаю, что она даст мне подняться.
Мы снова сошлись в смертельном танце, и мне удалось проколоть её руку. Она упала на колени и склонилась вперёд. Со всей силы я занесла меч над её головой, схватившись за волосы. Брызги крови вспыхнули на фоне огня. Я держала голову за волосы и отчётливо увидела, что волосы превращаются в змей. Лица я не видела, но змеи обвивали мою руку, словно браслеты.
Медуза-Горгона, златовласая морская титанида, осквернённая Посейдоном в храме богини Афины. Да, Афина превращает её в чудовище, что-то такое я читала про женский архетип… Темная сторона женской сущности. Пока она была титанидой, это была красивая, свободная личность. Но она стала горгульей, и стала убивать людей. В ней убили то женское начало, и теперь она убивает других своих каменным взглядом. Но при чём здесь мой враг. Разве что змеи, которые захватили её голову. Но сейчас она мертва. Вот её голова, которая всё еще способна убивать. Вот её тело в белом кимоно, медленно покрывающемся красными нитями крови.
Костры догорают. Я бросаю голову в костер. Она вспыхивает и обугливается. Змеи извиваются в предсмертном порыве.
Горгона, воплощение окаменевшей любви, поражена. Но, согласно мифу, кровь Горгоны превращается в мёртвую и живую воду. То есть, тело трансформируется. Из её тела вылетает крылатый Пегас, ребёнок Посейдона и Медузы. То есть, получается, окаменевшая любовь преобразуется в творческую энергию и исцеляющую воду.
Ниточки крови на кимоно превратились в змей и стали расползаться от тела в разные стороны. После этого тело стало дымиться и разгораться, хотя было далеко от костра. Через пять минут оно обуглилось и стало уменьшаться в размерах.
Я стала понимать, что нахожусь во сне. Это понимание пришло не сразу, в минуту превращения головы в рассадник змей. Во сне так во сне. Просто стою и наблюдаю.
Догорали все костры, на земле от моего врага осталась кучка пепла и цепочка с металлическим кулоном. Кулон напомнил мне бляшку-сульде, которую я видела пятнадцать лет назад на капище. Длинный ящер, на котором стоит человечек — шаман. Руки подняты в стороны, и наверху, рядом с головой шамана, две лосиные головы. Сам шаман в головном уборе, который есть лосиная голова. То есть, в его представлении, он уже такой же. Как две небесных богини.
Это всё, что осталось от моего врага. Кучка пепла и бляшка-сульде. Шаман, который хотел путешествовать между небом и землёй. Шаман, который менял лики и, казалось, был недосягаем. Я повернула бляшку обратной стороной и увидела гравировку: «Iassa». Божество, сожравшее своего жреца. Всего каких-то 7000 лет назад.
Глава 14
Итак, нужно подготовиться к поездке в Полозово. Позвонил Андрей.
— Наташа, ты точно не приедешь?
— Привет. Что-то стало известно?
— Кажется, это связано с госзакупками.
— В каком плане?
— Ты же сама знаешь, мы много лет сотрудничаем с одними и теми же фирмами. Очень хорошая тема, сопровождение.
— И? Как это связано с налоговыми проверками?
— У меня есть тут некоторые версии, они связаны с моей бывшей благоверной. Но это пока не точно. Я дал людям задание. А ты чем занимаешься?
— Я… да тут, знаешь, играю в казаков-разбойников. То взрывы, то похищения. Забавно так. Тоже вот всё сижу и ломаю голову, то ли меня на самом деле хотят покалечить, то ли просто припугнуть. Да, еще вот тут поедем в одну загадочную деревню, с Борисом.