— Инна Михайловна, присаживайтесь, пожалуйста.
Страх и нервозность разрастаются во мне со скоростью саркомы, когда я слышу дрожащие нотки в голосе репродуктолога.
— Тамара Петровна, что случилось? — шепчу не своим голосом. — Что-то с ребёнком?
Цепляюсь в ремешок сумки с такой силой, что у меня немеют пальцы и напряжённо слежу за тем, как врач выдвигает для меня стул.
— Садитесь, пожалуйста. Разговор будет не простой…
Сердце у меня в груди делает кувырок и скатывается куда-то на дно желудка. Ноги подгибаются, и я буквально падаю на подставленный стул.
Напряжённо сглатываю, следя за тем, как Тамара Петровна обходит вокруг стола и занимает своё место. Тяжело выдыхает и открывает мою медицинскую карточку.
— Инна Михайловна… — поднимает на меня напряжённый взгляд. — Дело в том, что у нас возник ряд проблем, связанных с вашей беременностью…
— Каких ещё проблем? — выдавливаю, машинально прижимая руку к своему животу. — М-медсестра по телефону сказала, что с моими анализами всё в пор-рядке… Я… я в последнее время чувствовала себя не очень хорошо, но… я думала, что это нормально… Вы же… вы сказали, что такое бывает в первом триместре…
От волнения у меня начинает кружиться голова. Кабинет плывёт и перед глазами собираются проклятые чёрный точки.
Я очень мало что знаю о том, что происходит с беременной женщиной. Мне просто неоткуда было взять этих знаний. У моей сестры нет детей. А обзавестись подругами у меня просто не было шанса.
Интернет я стараюсь не читать, потому что там вечно кошмарят и любой самый, казалось бы, невинный симптом приписывают к признакам каких-то страшных болезней.
Сама же гинеколог, ведущая мою беременность, настоятельно посоветовала мне не искать там никакой информации.
— Пожалуйста, не волнуйтесь.
Врач подхватывает со стола графин с водой и, наполнив стакан, вкладывает его в мою влажную ладонь.
Делаю несколько жадных глотков и когда прохладная жидкость проходит по пищеводу, мне становится немного легче.
— Пожалуйста, вы не могли бы открыть окно, — сиплю, оттягивая воротник водолазки.
Напряжённо слежу за тем, как Тамара Петровна приоткрывает стеклопакеты на вентиляцию.
— Что с моим ребёнком? — повторяю свой вопрос уже более твёрдо.
— С плодом всё абсолютно в порядке. Ваши анализы в норме. Немного понижен гемоглобин, но это не критично. Я пропишу вам препараты железа.
Облегчённо выдыхаю, услышав эти слова от гинеколога.
— В таком случае я не понимаю, — говорю, слегка растерявшись. — Для чего меня так поспешно вызвали в больницу?
— Инна Михайловна… дело в доноре биоматериала…
— С ним что-то не так? Он… он чем-то болен?
Я так и знала… Так и знала, что с донором какие-то проблемы. В действительности, эта мысль не покидала меня с того дня, как я решилась на процедуру.
Ведь невозможно предусмотреть всё. Да, самого мужчину могли проверить вдоль и поперёк, но никто не может дать гарантии, что он умолчит о каком-нибудь генетическом заболевании в своём роду.
Когда я только настраивалась на процедуру инсеминации, то прочла много материала на тему генетики. Генетические заболевания могут передаваться через поколение. Сами биологические родители при этом болеть не будут, а являются лишь носителями гена-мутанта.
— Нет, прошу вас, успокойтесь. Ваш донор тоже абсолютно здоров. Но дело в том, что… — врач на мгновение заминается. Тоже наполняет себе стакан воды и делает глоток. — Дело в том, что при подготовке к процедуре произошла ошибка… и вам был введён биоматериал другого донора…
— Но… это же не критично, ведь так? — спрашиваю, непонимающе смотря на врача.
Для меня же ведь главное, чтобы мой малыш был здоров. Я вполне способна пережить тот факт, что его биологическим отцом будет не тот голубоглазый блондин, которого я выбрала изначально. Самое важное, что у этого мужчины всё в порядке со здоровьем. А Тамара Петровна сказала, что с этим проблем нет.