Невольно бросаю взгляд на дверь.
Там, в зале ресторана сидит злой и очень злой Воронцов.
Вряд ли он меня отпустит утром, особенно учитывая то, как я сегодня тупила на встрече.
— Завтра точно не получится.
Молчание.
Я снова начинаю сильно нервничать.
Да и голос медсестры становится каким-то дрожащим и звенящим, что не может не тревожит
— А когда вы сможете? Это очень важно!
Да я бы хоть сейчас сорвалась, но это невозможно. Мысленно прикидываю, в какой из дней смогу отлучиться с работы. Достаю ежедневник из сумки и проверяю график Воронцова. В пятницу он уезжает на встречу в другом городе. Однодневная командировка. Я в графике не числюсь, значит останусь в офисе.
Это решение. Попрошу у Борцова возможности задержаться на несколько часов. Он адекватнее и наверняка отпустит.
— В пятницу! — выпаливаю в трубку. — Утром в пятницу я смогу! Но для уточнения позвоню вам накануне, хорошо?
— Отлично, Инна Михайловна. Будем вас ждать. Пожалуйста, постарайтесь прийти. Вопрос необходимо решить как можно быстрее.
Выдохнув, я скидываю звонок и опираюсь поясницей на выступ раковины. Виски пульсируют, а желудок стягивает спазмом.
Я сама по себе мнительный человек, а беременность усугубила мою мнительность. Если мне так каждый раз будут звонить и говорить “мы должны вам сообщить нечто важное, но не скажем, пока вы не придёте лично”, то я точно сойду с ума до начала родов.
Особенно, работая с Глебом Викторовичем Воронцовым…
ГЛАВА 7
К пятнице степень моей нервозности переходит все мыслимые пределы. Надо ли говорить о том, что я практически не спала все эти дни. Ворочалась и бесконечно крутила в голове причины, по которым меня так настойчиво вызывают в клинику.
Приходилось постоянно напоминать себе — медсестра сказала, что с анализами всё в порядке. Хотя, честно говоря, успокаивает это мало. А вдруг она просто не хотела сообщать такие ужасные новости по телефону? Вот и сказала, что с ребёнком всё хорошо. Чтобы я до пятницы не истерила.
Или, может, у донора были выявлены какие-то генетические заболевания, которые могут по наследству передаться моему малышу?
В сотый раз прокручиваю в голове те данные, которые мне предоставили о доноре. Материал довольно подробный. Вплоть до анамнеза родственников. И там всё было абсолютно в порядке, я уверена в этом. Даже аллергией в роду никто не страдал.
Но, что, если, выяснились какие-то неизвестные ранее подробности?
На фоне постоянного волнения токсикоз и головокружение у меня только усилились. Скрывать это на работе стало вдвойне проблематичнее. Из-за чего я постоянно получала претензии со стороны своего босса.
Воронцов в свою очередь в эти дни тоже побил все рекорды раздражительности. В последнее время этот мужчина ходит ужасно злой. Не знаю, что у него случилось, но явно какие-то проблемы имеются, потому что гневное состояние, в котором он находится — через чур даже для него.
Боже, как же я боюсь этого мужчину. Просто до мурашек. Хорошо, что он вчера вечером улетел в командировку и до понедельника мы с ним не увидимся…
А вообще, я жду не дождусь того дня, когда, наконец, смогу уйти в декрет. И на целых три года наши пути разойдутся. А, возможно, я даже поменяю работу после того, как мой малыш пойдёт в детский сад.
Снова начинаю волноваться, как только мыслями возвращаюсь к ребёнку. Будет ли у нас это будущее, которое я уже во всех красках себе нарисовала?
Как раз в этот момент трамвай тормозит напротив клиники репродукции и, тяжело выдохнув, я выхожу на улицу.
Быстро пересекаю проспект, захожу в медцентр и поднимаюсь на лифте на четвёртый этаж.
Моё сердце стучит всё громче и громче по мере того, как я приближаюсь к кабинету врача.
Собравшись с мыслями, стучусь в дверь и, дождавшись разрешения, прохожу в кабинет.