Сглотнув, полушепотом я спросил:
— Как они?
Кот на секунду замолчал. Нам обоим было прекрасно видно, что оба этих автора были загнаны в угол, и тем не менее наблюдатель все же решил объяснить мне:
— Скажем так, им даже система ментальной поддержки уже не помогает. Они сами истязают себя. Девчонка впала в уныние и теперь убивает себя почти сразу, как воскрешается, а старик обратился к молитвам и просто смиренно ждет один конец за другим.
— Замкнутый круг?
Я оглянулся к коту, и в тот же момент услышал тихий шлепок. Вздрогнув от удивления, я снова посмотрел в сторону экранов и заметил, что тело той самой девушки-автора уже было расплющено, словно разбитое яйцо, по земле. Она просто выпрыгнула из окна небоскреба.
— Мы, наблюдатели, — спокойно заговорил кот, — называем это петлей. Ситуация, когда автор застревает в собственном сюжете и совершенно не продвигается по нему. Например, ты. За все время ты умудрился умереть раз 8 или 10, но каждое перерождение ты пробовал что-то новое, проживал чуть дольше или вел себя иначе.
— Поэтому мой случай не был петлей?
— Именно. — Кот кивал, а я, уже намеренно стараясь не смотреть на изображения, всем телом развернулся к нему. — Но вот от тех ребят мне даже ждать ничего не стоит. Они сдались с самого начала.
— И им никак нельзя помочь? Даже ты не способен на это?
— Меня назначили вашим судьей, а не помощником. Единственное, что я могу, это наблюдать за вами из этой комнаты.
— У других авторов свои наблюдатели?
— Все верно. Чем нас больше, тем проще за вами следить. Все-таки авторов-убийц развелось слишком много.
— Убийц?
Эти неприятные слова с противным скрипом скользнули по слуху. Возможно, после того, как я побывал в шкуре Ноберта, меня передергивало всякий раз, когда кто-то называл меня так.
— Да, — спокойно отвечал кот, — тех, кто уничтожает собственные миры. Ты ведь и сам это понял. Миры, которые вы создаете, полностью реальны. Ты тоже родом из чьего-то мира, только более нормального и спокойного.
На губах появилась насмешливая улыбка. Я не мог даже представить себе автора моего мира, хотя я мог сказать, была ли его книга интересной.
— И, — отвечал я, — судя по всему, не очень популярного.
— А для нас это уже не так важно. Популярность волнует лишь живых.
Вновь прозвучал странный звук, напоминавший грохот падения. Услышав его, я сразу понял, что именно могло произойти, но не стал в этом убеждаться. Даже не обернувшись, я лишь нахмурился и опустил взгляд.
— И снова они погибли, — со вздохом протянул кот. — Кажется, очередные заблудшие души.
— Так называют авторов, которые не могут выбраться из своего мира?
— Именно.
— И что с ними происходит? Они просто остаются в нем?
Кот покосился куда-то в сторону и замолчал. Пока он раздумывал над своим ответом, я с тем же интересом продолжал расспрашивать:
— Разве это настолько плохо для наказания? Знаешь, я даже сам подумывал о том, чтобы остаться в том лесном дом…
— Глупец! — Кот, вскочивший на задние лапы, грозно зашипел. Его шерсть поднялась дыбом, а тело все выгнулось. — Ты не понимаешь, чего нам стоят такие выходки!
Я удивленно отступил. Этот гневный вопль и эта странная реакция уже подсказывали мне, что подобная тема была очень скользкой.
— Таких авторов, как ты, слишком много! — продолжал вопить наблюдатель. — Думаешь, легко поддерживать систему психологической помощи? А следить за всеми вами кто будет? Мы и так берем сразу по три, пять, а то и десять авторов на себя разом, хотя изначально должен был быть только один!
Моя реакция постепенно начала меняться с удивления на недовольство. Эмоции бурлили не только от того, что на меня кричали, но и от того, что я ощущал несправедливость. Нахмурившись, я сделал шаг вперед и строго заговорил: