– Что? – непонимающе моргаю я.
Он обводит рукой дом, и я следую за жестом взглядом. Это… дом. Вероятно, старый. Темно-коричневые горизонтальные полоски дерева, весенне-зеленые ставни, одна свисает криво. Глубокое крыльцо с шатающимися, будто пьяными ступеньками, золотистый отблеск от дверного колокольчика. Дымоход – столб из круглых неровных камней, окна – жизнерадостные квадратики оранжевого цвета, точно лампа Тиффани. Волна листьев приливом поднимается по облицовке восточной стены, аж до широкого окна из витражного стекла, должно быть, гостиной.
– Ничего, наверное. Чей он?
– Наш.
«Наш», – отдается эхом. Что за белиберда? Бесспорная ложь.
Я щелкаю пальцами и замораживаю время. Поворачиваюсь, чтобы посмотреть ему прямо в лицо. Занявшее тело Николаса существо смотрит на меня с одновременно довольным и торжественным видом, и у меня такое чувство, что оно хорошо, даже слишком хорошо видит, что я только начинаю просыпаться от своего долгого сна. На нем опять очки, глаза поблескивают за темно-серой оправой, из-под шапки выбиваются кудри, на вид такие мягкие, что я едва успеваю одернуть себя и не протянуть руку – было бы слишком дерзко. Он мой жених, но на самом деле нет. Я не знаю, что мы. Кто мы.
Запускаю привычный ход времени, и он улыбается.
– Добро пожаловать домой.
Глава восьмая
Вот вам и картина эпохи Ренессанса: я вся в недоумении, торжествующий Николас. Секундная стрелка медленно ползет, отсчитывая два миллиона лет, а затем…
– Что ты хочешь сказать – «наш»?
– Я его купил. – Все это время он смотрит мне прямо в глаза.
Это…
Но…
Я…
!!!
Николас перевернул все с ног на голову; мир делает в воздухе кульбит. Я ничего не понимаю. Купить дом и ждать, что я в него перееду, – где тут смысл? Мы боролись за право жить в белой съемной коробке. Боролись, пытаясь заставить другого сдаться и исчезнуть с глаз долой.
– У тебя какой-то глюк в голове? – интересуется он. Кажется, мой вид его слегка позабавил. Он на двадцать шагов впереди меня. На двадцать шагов. Стоит обернуться или поднять голову – он везде. Какая у него цель? Он прав, у меня глюк. Монтажные схемы дымятся. У меня есть ДОМ.
Нет. Не у меня. Я торопливо напоминаю себе, что все, что имеет отношение к Николасу, мне не принадлежит. Ни он, ни этот дом. Он – царь Мидас наоборот. Все, к чему он прикасается, превращается в гниль.
– Судя по всему, ты выиграл при броске монетки. – Вот и все, что я могу сказать внятно.
– Да.
– Но… – Речь дается с трудом. Мозг продолжает отклонять сообщения, поступающие от глаз и ушей, как заведомо невозможные. – Целый дом?
– Я пытался купить половину, но не нашел ни одного без крыши или разрезанного пополам.
Шутка едва достигает моего сознания.
– Как. Почему. Я не…
– Я купил его у одного из твоих коллег. Леона. Столкнулся с ним пару дней назад, разговорились, я рассказал, где хочу жить, а он – что хочет переехать, и мы поняли, что хотим одного и того же и можем друг другу помочь. Оказалось, он довольно приятный. Дал повозиться с его пилой, и мы решили сделать вместе парочку стульев.
– Леон? – Вот на чем застряли мысли в голове. – Ты купил этот дом у Леона? Леона Данкана?
– Я передам, что ты еще не забыла его фамилию, – сдавленно хмыкает Николас. – Ушам своим не поверит.
Чудесно, они обменивались историями о моей грубости. Вот почему Леон сегодня мне ничего не сказал, потому что я забыла его фамилию! Вот Иуда.
– Он знал, что за сюрприз, и позволил мне считать, что меня скоро убьют!