Вы друг друга стоите: читать начало книги онлайн

– Ей она идет, – выступаю я в защиту подруги. И это правда. У Брэнди короткая стрижка, челку она сделала отдельными прядками и очень аккуратно. Вообще у нее прическа всегда на высшем уровне. В этом месяце, к примеру, для своих экспериментов с цветами она выбрала черный и гранатовый оттенки. Сочетание завораживающее, а уж когда она выходит на солнце – можно сразу рекламу снимать. Макияж тоже всегда безупречен, и на моей памяти только она способна сочетать подводку цвета электрик с оранжевыми тенями для глаз с эффектом омбре и пурпурной помадой.

Он тихонько насвистывает какой-то простенький мотивчик. Будто говоря: «Как скажешь».

Реальность ускользает от меня так незаметно, что я уже почти не замечаю комнаты вокруг. Мысленно кликаю на текстовый файл на компьютере, список позитивных качеств Николаса, проглядываю каждую выученную наизусть строчку. Уже не впечатляет: возможно, я так часто перечитывала их, что перестала воспринимать.

Николас всегда держит мне зонт и следит, чтобы я не промокла. Когда мы паркуемся в дождь, подвигает машину, чтобы я с пассажирского сиденья вылезла не на топкий газон, а на тротуар. Все мои заказы в ресторанах он запоминает и, пока я в дамской комнате, заказывает у официанта именно то, что нужно.

У него густые, красиво растрепанные волосы шоколадного оттенка, и куда бы мы ни пошли, женщины поглядывают на него с явным интересом. Он говорит, что мои глаза цвета шампанского и что именно по этой причине оно стало его любимым напитком с самой нашей встречи; а когда он улыбается мне, по венам начинает бежать что-то восхитительно шипучее, с лопающимися пузырьками.

Николас любит собак. Не настолько, чтобы завести, но достаточно, чтобы, когда я наклоняюсь погладить чью-то чужую собаку, со смешком сказать:

– Даже не думай.

Он не смотрит наши любимые сериалы тайком, без меня. А если по радио пускают песню, которую он терпеть не может, то не бросается переключать, а сначала спрашивает, нравится ли она мне. И те носки с пуделями, которые я в шутку подарила ему на наше первое свидание, он носит до сих пор.

Может, это мелочи или совершенно обычные вещи, которые я должна воспринимать как данность, но я цепляюсь за них, как за спасательный круг.

Мне нравится это в мужчине. Но самого мужчину я не люблю.

И сейчас, сидя в нашем общем доме под звук с каждым днем все громче тикающих стрелок, отмеряющих последние часы до свадьбы, я ощущаю это всем сердцем. Таймер Судного дня. Мы с ним вместе – это же будет катастрофа, но стоит только подумать, как ее предотвратить, у меня язык скатывается в трубочку, а руки-ноги немеют. Я не могу заговорить. Не могу сама положить этому конец.

Если у него есть похожий список обо мне, уверена, он гораздо короче. Понятия не имею, что я сейчас привношу в наши отношения кроме того, что не подпускаю к нему яйцеклетки мертвой Эбигейл.

Мысли об этом только растравляют рану, расширяя ее, усугубляя, потому что я все отчетливее вижу масштабы своего мучительного беспокойства, глубину недовольства. Это лечение и пытка одновременно. Что-то не так, чего-то не хватает. Внутри все сжимается.

У меня нет права ощущать себя настолько несчастной, ну почему Николас не ведет себя просто ужасно? Тогда у меня появилось бы оправдание уйти. Я фантазирую о том, как застукаю его с сотрудницей его клиники на заднем сиденье машины на парковке у торгового центра.

Он считает, что у нас идеальные отношения, – во всяком случае, на словах. И я тоже так говорю. Он рассказывает всем, что я замечательная. Думает, что я его обожаю. Мы единственные, кто знает, что такое Настоящая Любовь.

– Что хочешь сегодня на ужин? – спрашиваю я так, будто люблю его. Это требует недюжинных усилий, а я уже вымотана до предела.

– Выбирай ты.

– Тако с курицей.

– А я думал, что-нибудь из китайской кухни, стир-фрай, – отвечает он, и я знаю, что это нечестно, но мои десять процентов падают до девяти. На этом этапе игры потерять очки легче легкого. Если сегодня он даже дышать будет слишком громко во сне, то проснется с минус пятьюдесятью. Вести такой подсчет отвратительно. Я отвратительная. Хуже наших отношений, кажется, со мной ничего не случалось, но если смотреть на них в позитивном настроении, все не так уж и плохо, и возвращаются сомнения.

Как я влюбилась в Николаса? Как мы вообще встретились? Ничего хорошего я уже не помню, потому что все это затмила моя нынешняя сильная неприязнь. Может, мы познакомились в интернете? Или когда меня выбрали королевой выпускного вечера? А может, мы оба быстро шли по улице и, завернув за угол, врезались друг в друга, как в фильме, тогда еще бумаги разлетелись по всей дороге вместе со стаканчиками кофе навынос и моей громко бряцающей сумкой. Единственное, что я знаю, так это что пару месяцев назад я очнулась от глубокого сна и обнаружила, что помолвлена с мужчиной, которого едва выношу.

– Милая, – зовет он. Обычно так он меня называет в день зарплаты, или когда выигрывает его любимая команда, или когда он что-то натворит и подлизывается. – Забыл сказать, мама сегодня встречалась с флористом и попросила передать тебе, что поменяла дельфиниумы на гвоздики или что-то такое, – он неопределенно машет рукой. – Ты, наверное, лучше знаешь. Женщинам вид цветов важнее.

– А ты не думаешь, что мне захотелось бы поучаствовать в выборе цветов для нашей свадьбы? – отвечаю я. – А тебе самому? Разве тебе право голоса не нужно?

Николас непонимающе моргает. В глазах прячется какое-то чувство, я пытаюсь разобрать какое, но он наклоняет голову под другим углом, и оно исчезает.

– Все уже решено. Она выбрала гвоздики, раз ты возражала против роз, причем настолько категорично, что даже смешно. Или ты думаешь, что еще не поздно все изменить? Подумай хорошенько, Наоми. Ты хочешь от чего-нибудь отказаться?

– И что ты хочешь этим сказать?

– А ты как думаешь, что я хочу сказать?

Прищурившись, я смотрю на него.

– Ты предлагаешь, чтобы я отказалась от гвоздик, хотя сам только что прямым текстом сказал, что их уже заказали?

– Может, я говорил вовсе не о гвоздиках.

Я резко выпрямляюсь и выдерживаю его взгляд, вновь замечая то чувство в глазах. И тогда я понимаю.