Тайная стража России. Очерки истории отечественных органов госбезопасности. Книга 6: читать начало книги онлайн

Поэтому бывший начальник УКР 3-го Украинского фронта П. И. Ивашутин имел все основания утверждать: «За годы войны управления «Смерш» фронтов из чисто контрразведывательного органа превратились в мощную разведывательно-контрразведывательную службу, занимавшуюся не только розыском вражеской агентуры, но и агентурной разведкой во фронтовом тылу врага. Принижать заслуги Абакумова в успешной работе ГУКР «Смерш» несерьезно. Думаю, что этого не позволит себе ни один контрразведчик военного времени. Практические результаты деятельности «Смерш» оценивались выше, чем у НКГБ, что и стало причиной выдвижения Абакумова».

Нельзя не сказать еще об одном историческом мифе, согласно которому попавшие в неприятельский плен советские военнослужащие «сменили нацистские концлагеря на советские». В действительности же, из более чем пяти с половиной миллионов «перемещенных лиц», включая и бывших военнопленных РККА, прошедших к концу 1945 г. «фильтрацию» – процедуру проверки в фильтрационных пунктах и специальных лагерях НКВД, лишь около 360 000 человек (или 8,6 % от их общего числа) были привлечены к уголовной ответственности. Остальные 4 млн 200 тыс. репатриированных граждан (57,8 % от их общего числа), были отправлены по месту жительства или призыва; 19, 1 % были призваны в РККА; 14,5 % были отправлены на два года в строительные батальоны[436].

Начальники фронтовых управлений контрразведки принимали участие в параде Победы на Красной площади Москвы 24 июня 1945 г. в составе сводных полков фронтов, внесших решающий вклад разгром агрессоров: А. А. Вадис (1-й Белорусский), Я. А. Едунов (2-й Белорусский), П. В. Зеленин (3-й Белорусский), Н. А. Осетров (1-й Украинский), Н. А. Королев (2-й Украинский), П. И. Ивашутин (3-й Украинский), Н. К. Ковальчук (4-й Украинский), Н. Г. Ханников (1-й Прибалтийский), И. И. Головлев (ОКР Беломорского военного округа).

7 мая 1946 г. генерал-лейтенант В. С. Абакумов назначается министром нового министерства государственной безопасности СССР. А на базе ГУКР «Смерш» Министерства Вооруженных сил СССР было сформировано 3-е Главное управление МГБ, которое последовательно возглавляли Н. Н. Селивановский, Н. А. Королев, Я. А. Едунов, С. А. Гоглидзе.

Но история «Смерш» на этом не закончилась: многие его офицеры в конце 1940-х гг. были закономерно назначены на руководящие должности в различных подразделениях МГБ, что роковым образом сказалось на судьбе некоторых из них после ареста 12 июля 1951 г. «всесильного» министра Абакумова.

Если в апреле 1943 г. Абакумов был креатурой Берии и прекрасно понимал, что ему необходимо еще только заслужить доверие и авторитет в глазах Сталина, с чем он, судя по полученным в 1944–1945 гг. орденам и званиям, выдвижению на пост министра, безусловно, справился. Теперь же ему надо было укрепить сложившееся мнение о себе как о принципиальном, надежном, дисциплинированном, креативном и незаменимом исполнителе поручений партии и правительства, персонифицированных в воле и указаниях И. В. Сталина. Наглядные примеры его предшественников на этом посту, Г. Г. Ягоды и Н. И. Ежова, осужденных за «контрреволюционные преступления», казалось, должны были научить его осторожности, сдержанности и осмотрительности.

Теперь объективно власть Абакумова простиралась не только на территорию СССР, но и на государства, где дислоцировались группы советских войск (Австрию, Болгарию, Венгрию, Советскую оккупационную зону Германии, Польшу и Чехословакию, Китай).

Основными направлениями работы министерства стали:

– разведка за рубежом (1-е Главное управление, до 30 мая 1947 г.);

– контрразведка (2-е Главное управление) и военная контрразведка (3-е Главное управление);

– розыск агентов иностранных спецслужб (4-е управление);

– охрана руководителей партии и правительства (Главное управление охраны);

– следственная часть по особо важным делам (на правах управления). Еще одно важнейшее подразделение – Особое совещание при министре (для вынесения внесудебных решений по следственным делам по «контрреволюционным преступлениям»).

Первым шагом Абакумова на новом посту на пути завоевания доверия Сталина стала ревизия дел МГБ: вместо 10 дней, определенных Политбюро ЦК ВКП(б) 5 мая 1946 г. для составления акта сдачи-приема министерства, эта работа растянулась до 18 июля. В направлявшихся до этой даты Сталину спецсообщениях Абакумов стремился во всех недостатках и провалах в деятельности органов госбезопасности и нарушениях законности обвинить лично бывшего наркома госбезопасности В. Н. Меркулова. Следует отметить, что члены «комиссии по сдаче дел» – Л. П. Берия, Н. Н. Селивановский и другие, соглашались с наличием недостатков в деятельности МГБ. (В частности, комиссия указала на серьезные проблемы и объективные трудности в разведывательной работе, за шесть месяцев указав на возможность провалов агентуры, один из которых произошел в ноябре 1946 г. в США в результате предательства агента «Мирна»)[437].

В постановлении Политбюро ЦК ВКП(б) от 20 августа 1946 г. отмечалось, что «…чекистская работа в МГБ находится в запущенном состоянии». Вполне вероятно, что данные события стали следствием начинавшейся подковерной борьбы разных группировок в политической элите страны.

Разумеется, новый министр направлял на важнейшие посты в министерстве хорошо ему известных, преимущественно по работе в «Смерш», сотрудников, пользовавшихся его полным доверием.

Следует отметить, что в 1946–1948 гг. одним из приоритетных направлений деятельности МГБ был розыск агентуры германских спецслужб. В розыск объявлялись также установленные активные члены различных зарубежных антисоветских организаций – от «Антибольшевистского блока народов», «Комитета освобождения народов России», «Народно-трудового союза» до «Организации украинских националистов» и тому подобных.

В отдельных из циркулярно рассылавшихся в подразделения министерства ориентировках по розыску содержались данные на от нескольких десятков до сотен лиц. Основаниями для прекращения объявленных в оперативный розыск лиц могли быть: установление фактов смерти разыскиваемых лиц; отсутствия в их действиях состава преступлений (например, сотрудничества с советским подпольем или партизанскими формированиями, выполнение заданий советской разведки), установление их пребывания за границей. Вот пример шифртелеграммы МГБ от 28 ноября 1946 г.: «… прекратить розыск Таганцева Т.И., 1913 г.р., уроженца…, так как принадлежность последнего к германской разведке не подтвердилась (Алфавитный список № 2 ГУКР «СМЕРШ», ст. 623)».

Позднее в территориальные органы МГБ стали также направляться ориентировки по розыску агентов английской и американской разведок, готовившихся к заброске, или заброшенных в Советский Союз – первая подобная ориентировка датирована 28 сентября 1946 г., и в ней указывалось: «В результате фильтрации и агентурно-следственной работы, органами МГБ был выявлен ряд английских агентов…».

В связи с активизацией разведывательно-подрывной деятельности против СССР спецслужб Великобритании и США, все возрастающее значение придается борьбе со шпионажем. Основополагающим документом в этом плане стал приказ МГБ СССР от 2 февраля 1947 г. «Об усилении борьбы с агентурой американской и английской разведок». Хотя, исторической справедливости ради, следует подчеркнуть, что до середины 1950-х гг. американская разведка, с 18 сентября 1947 г. – Центральное разведывательное управление (ЦРУ), пребывала в положении «младшего партнера» более опытной британской Сикрет интеллидженс сервис (СИС, или Ми-6).

Следует отметить, что в 1946–1951 гг. органами МГБ было арестовано несколько десятков иностранных агентов, заброшенных с разведывательными заданиями в СССР, в том числе, на территорию Украинской ССР, республик Прибалтики. Были установлены, разысканы и привлечены к уголовной ответственности тысячи фашистских пособников, виновных в арестах, истязаниях и смерти советских патриотов, подпольщиков и партизан, гражданского населения.

В тоже время, будучи безгласным исполнителем указаний Сталина, Абакумов не мог не понимать, что отдельные «особые поручения», например, содержащиеся в Указе Президиума Верховного Совета СССР от 21 февраля 1948 г. «О направлении особо опасных государственных преступников по отбытии наказания в ссылку на поселение в отдаленные местности СССР», являлись прямыми нарушениями «сталинской» Конституции СССР 1936 г. и принципов советского правосудия.

Таковыми же являлись и отдельные устные указания и приказы самого министра. Но его положение осложнялось также отсутствием как закона, так даже и утвержденного Положения о МГБ, в которых бы четко регламентировались его функции и полномочия, права министра и иных руководителей.

Достижение МГБ отдельных действительно положительных результатов в борьбе с разведывательно-подрывной деятельностью спецслужб иностранных государств, наверное, породили у Абакумова чувство чрезмерной самоуверенности, своеобразное, так хорошо знакомое Сталину «головокружение от успехов».

Причиной падения, казавшегося всемогущим, министра стал банальный донос одного из его подчиненных, подполковника М. Д. Рюмина, писавшего 2 июля 1951 г.: «Тов. Абакумов, по моим наблюдениям, имеет наклонности обманывать правительственные органы путем замалчивания серьезных недочетов в работе органов МГБ»[438]. Позднее к этим обвинениям присоединилось еще и «участие в сионистском заговоре в МГБ».

Обвинения в адрес Абакумова были аналогичны предъявлявшимся им самим пятью годами ранее В. Н. Меркулову. Уместно, однако, подчеркнуть, что, по своему служебному положению, Рюмин не располагал доступом к документам, которые могли бы дать основания для подобных выводов и обвинений в адрес министра.

Для рассмотрения заявления М. Д. Рюмина Политбюро ЦК ВКП(б) 4 июля назначило специальную комиссию в составе Г. М. Маленкова, Л. П. Берии, М. Ф. Шкирятова и С. Д. Игнатьева (именно он станет министром после ареста Абакумова, а также непосредственным «куратором» первого этапа следствия по его делу).

В этот же день Абакумов был отстранен от исполнения обязанностей министра, а 12 июля он был арестован. За этим последовал также арест ряда «выдвиженцев» опального министра.

В подготовленной для И. В. Сталина заместителем министра госбезопасности С. А. Гоглидзе докладной записке отмечалось, что с 1 июля 1951 г. по 1 июля 1952 г. были освобождены от занимаемых должностей «как не справлявшиеся с работой» 1 583 сотрудника, а также уволены из органов МГБ «за нарушение дисциплины», «советской законности», «злоупотребление служебным положением» и «морально-бытовое разложение» еще свыше 3 тыс. человек, в том числе 500 сотрудников центрального аппарата министерства»[439].

Однако впереди еще были новые волны не вполне объективной критики в адрес органов безопасности и их дискредитации.

[436] Коняев Н., Коняева М. 100 лет русской истории. 1917–2017. Хронология день за днем. М., 2017. С. 425.

[437] Лубянка: Сталин и МГБ СССР. Март 1946 – март 1953. Документы. М., 2007. С. 589–591.

[438] Там же. С. 337.

[439] Петров Н. В. Первый председатель КГБ Иван Серов. М., 2005. С. 122–123.