— А где ты еще работала? — заинтересовался Максимилиан.
— О… — рассмеялась я. — В самых разных местах. И в библиотеке — по распределению после училища. Я же тебе говорила, что мы с Игнатовым познакомились в библиотеке!
— Я думал, вы там вместе читали, — усмехнулся он.
— Нет, я там работала. Это было так нудно!.. Техническая литература, ужас. Потом я вышла за Игнатова замуж и уволилась. Потом развелась. Немножко помогала Таньке с рекламными буклетами, у нее вечно была путаница с цветами. Вела развивающие занятия в бывшем ДК — учила малышню рисовать гуашью и акварелью. Потом работала на обработке результатов переписи. Пока результаты не закончились. Я как раз была второй раз замужем…
Максимилиан вздохнул и покачал головой.
— Но бабуля несмотря ни на что оплатила мне курсы и купила ноутбук. Сказала: попробуй изменить свою жизнь, научись чему-нибудь новому. И я стала потихоньку учиться. На первых порах меня сильно поддержала Танька. Она работала в большом рекламном агентстве и у нее была куча левых заказов. Она передала мне газетенку «Зори дачника», и я…
— Кто такая Танька? — отрываясь от дороги, повернулся ко мне Максимилиан. — Ты упоминаешь ее уже в третий раз. А сама перед этим говорила, что у тебя нет подруг.
Я немного помолчала, решая, стоит ли выкладывать Максимилиану правду или просто отделаться фразой «Да мы давно поругались». Потом подумала, что врать смысла нет.
— Она и была моей единственной подругой. Она пропала… подожди, да, два года назад. Продала квартиру и исчезла вместе со своей собакой. Эрдельтерьером. Ну и… в общем, я не знаю, жива она или нет. Скорее всего — нет.
Максимилиан уловил недосказанность. Кинул на меня вопросительный взгляд.
— Перед исчезновением она совсем… помешалась. Говорят, у нее была шизофрения, — неохотно продолжила я. — Вполне возможно. Она говорила и делала очень странные вещи. Родственников у нее не было, только какая-то двоюродная тетка, с которой они не ладили. Не знаю, подавала ли тетка заявление в милицию… Наверное, подавала. Но мне, как ты понимаешь, никакие результаты неизвестны.
— Надо ее поискать!
— Как? Ходить по людям и спрашивать, не видели ли вы даму с эрдельтерьером? У меня нет ни одной ее фотографии! Я сама не люблю фотографироваться, она тоже не любила… не любит, не знаю, как правильно сказать. В адресном столе есть только ее старые координаты…
— Я не знаю, что такое адресный стол, — улыбнулся Максимилиан. — У меня другие методы. У тебя остались какие-нибудь ее вещи? Побрякушки, перчатки, сумочка?
Я задумалась. Что-то было, да… А что? Блузка? Нет, не блузка… Мысль сбилась от звонка сотового телефона. Скрытый номер с ходу спросил:
— Макс?
— Нет, — удивленно ответила я.
— А где Макс? Это Феликс.
— Рядом, — сообщила я. — Машину ведет.
— Дай ему трубку!
Вот звоночек: ни здравствуйте, ни пожалуйста! Но трубку Максимилиану я передала. Он коротко переговорил с Феликсом на своем языке. Нажал на отбой и остановил машину на обочине.
— Я должен идти к себе домой, — как-то виновато объяснил он. — Это срочно и важно. Ты вернешься в город одна. Может оно и к лучшему. Если псы сидят у моста в засаде, на тебя одну они не обратят внимания.
От злости я немедленно перешла на «вы».
— Что вы себе позволяете? А если бы я не умела водить машину?
— Я должен идти, — повторил Максимилиан. — Это очень, очень важно. Понимаешь, ту вещь, которую мы ищем, надо выкупить. Я пойду за золотом. Когда я вернусь, мы поищем твою подругу, обещаю.
— Скатертью дорожка. По мне, хоть не возвращайтесь.
— Такими словами в Прорву не провожают, — серьезно ответил он. — Там брачный сезон в самом разгаре, я ведь тебе уже говорил. Сейчас как взыграет у кого-нибудь доблесть перед бабой показать…
Я вспомнила чудовищные глаза и крылья и содрогнулась.
— А почему ты не можешь пойти по дороге?
— Через Прорву быстрей… и меньше шансов что засекут. Извини, если что не так и пожелай мне удачи.