«Хранители хаоса»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Внутри было просторно и светло. Уже привыкшие к тени глаза внезапно наткнулись на огромное окно, обрамленное листвой. Ветер здесь пел заунывную песню, приятно лаская лицо и ероша волосы. По ту сторону окна простиралась восхитительная панорама: высокие, утопающие в легкой дымке утесы, извилистая, ускользающая далеко за горизонт полоса реки. Видел магистр и мельтешащие точки гарпий — крылатые создания с такой высоты казались не крупнее мошек.

Подле окна стояла высокая валькирия. Ее желто-белые, с перламутровым отблеском крылья были плотно прижаты к спине, отчего казалось, что на ней надет плащ с подплечниками. Хранитель Барьера сделал несколько шагов в сторону женщины-птицы и остановился. Царица Валь-Кирина, услыхав его поступь, повернулась. Она была одета в белую тунику с золотой оторочкой, белые бриджи и легкие желтые сандалии.

На ее строгом лице застыла печать глубокой тоски. В больших светло-зеленых глазах отражалась усталость, тонкие морщины волнами ползли по лбу, на который спадало несколько золотистых прядей. Желто-золотые волосы обвивали голову плетеной короной. Валькирия была уже не молода — по человеческим меркам ей можно дать лет тридцать пять, но возраст женщин-птиц трудно определить на глаз. Несмотря на достаточно продолжительный срок жизни — в среднем сто двадцать лет — представительницы этой расы всегда выглядели свежо. Крупных морщин, обвислой кожи, седых волос, старческой понурости — ничего этого в облике пожилых валькирий нет.

— Здравия тебе, Немизия. — Магистр чуть склонил голову. — Мое имя Булфадий из Огонеппа. Я являюсь Последователем Богоподобных Творцов и Хранителем Барьера.

— Рада видеть тебя в своем чертоге, — кивнула царица, глаза же ее говорили об обратном. Голос звучал тихо, но твердо. — Что привело тебя в Валь-Кирин? Мне передали, что у тебя есть какое-то предложение.

— Верно, — кивнул магистр и вздохнул. — Но прежде чем дать ответ, прошу, выслушай меня с начала и до конца.

— Хорошо. Только будь краток — у меня мало времени.

Булфадий снова кивнул, кашлянул в кулак и заговорил:

— От имени моих предшественников, Богоподобных Творцов и их Последователей, призываю тебя на службу, — магистр заметил, как морщины на лбу валькирии стали отчетливее, а в глазах появилось непонимание. — Ты — дефен, а значит, в тебе есть сила, способная одолеть могущественное зло, копившееся веками на дальних рубежах известного нам мира. Время пришло — Кристалл оповестил нас об этом. Барьер скоро падет, и все то, что он скрывал за собой, ворвется в Кантар. Но в твоих силах остановить это. Богоподобные творцы наделили даром дефенона целых пять тысяч воинов. Твой предок был в их числе. Но прошло почти три тысячи лет и вас осталось всего десятеро. Девятерых я уже призвал, осталась только ты.

Хранитель Барьера умолк, глядя в светло-зеленые, как луговые травы, глаза женщины-птицы. Он специально выдал столь пространную тираду, потому что вычитал в какой-то книге, что валькирии любят пафос в речах.

Немизия молчала, на лбу кривились морщины, во взгляде бродило непонимание. Наконец, она заговорила:

— Кристалл Барьера, дефены… я знаю эту легенду. Моя мать рассказывала, что валькирии тоже в ней играли роль. Но она никогда не говорила, что была дефеном.

— Она не знала. Мало кто об этом знает. Прошло столько лет…

— Нет, — покачала головой Немизия. — Это все выдумки. Ваш народ любит сочинять сказки. Да что тут говорить, мы тоже любим. Так легче переносить тяготы жизни.

— Кристалл Барьера находится в подвале моей башни, и он — не сказка. Недавно он засветился — первый признак того, что Барьер скоро рухнет.

Царица вздохнула и покачала головой. В глубине ее глаз снова появилась тоска. И разочарование.

— Я не верю в легенды. Ни в человеческие, ни в валькирийские. Если ты пришел в Валь-Кирин только за тем, чтобы уговорить меня отправиться с тобой и выполнить надуманное предназначение, то лишь зря потратил время.

— То, что сокрыто за Барьером, вырвется наружу, если ты не поможешь нам. Мы не знаем, что оно из себя представляет. Возможно, это сила невиданной мощи. Она уничтожит весь Кантар. И Валь-Кирин тоже.

— Что бы там ни было, мы будем сражаться. Мы привыкли к войне.

— Наш враг может оказаться сильнее, чем мы можем предполагать. Помоги нам, и тебе, возможно, ни с кем не придется сражаться.

Немизия посмотрела на магистра и отвела взгляд. Она глядела в окно — в ту сторону, где мельтешение мелких точек становилось все более зловещим. Гарпии сбивались в крупную стаю.

— Даже если бы все сказанное было правдой, я бы все равно не смогла отправиться с тобой, человек. Мой народ страдает. И причина тому — гарпии. Последние полгода они с нехарактерным для них рвением атакуют наши посты и окраины. Мы истощены. Подавлены. Почти лишены надежды. Не далек тот день, когда мы будем вынуждены покинуть Валь-Кирин и отправиться на поиски нового дома.

Снизу до уха Булфадия стали доноситься крики и шум. Там что-то происходило.

— Мы можем помочь, — произнес он, но царица даже не удостоила его взглядом — продолжала смотреть в окно. — Я могу попросить помощи у королей или магических орденов. У меня есть связи среди сильных мира.

— Нет, — покачала головой царица. — Валькирии не принимают ни от кого помощи.

— Но почему, ведь это глупо?

Шум и крики стали более громкими и отчетливыми. Булфадий заметил, что Немизия тоже услышала их и повернулась к входу.

— Потому что настанет день, и нам придется отдавать долг. Люди постоянно воюют и рано или поздно попросят помощи у нас. Мы вынуждены будем откликнуться — и нам придется ввязаться в чужую войну. Нам это ни к чему.

Немизия была неприступна, как крепость. Валькирии — они все такие. Упрямые, гордые, независимые. Булфадий добавил бы еще «глупые», но этот эпитет явно был лишним. Женщины-птицы были просто другими, не такими, как люди. Возможно, все эти черты они унаследовали от своих прародителей, гарпий, с которыми по злой иронии судьбы должны вести непрекращающиеся войны.

Внезапно в чертог из окна влетела — в прямом смысле влетела, яростно махая крыльями — валькирия с копьем. Одета она была так же, как и ее сестры. В серых глазах блуждало возбуждение, голос дрожал от напряжения.