Читать книгу «Тот самый сантехник. Трилогия (СИ)» онлайн.

«Тут же все новое! Запах! Парфюм. Чуешь? А желание ощущаешь? Да она вся горит!»

Едва он попытался что-то подумать про ответственность и начало новых отношений, что должны были определиться на позднем ужине, как образы и ощущения переполнили. Вдобавок уже Оксана принялась стоически прикусывать губы, затем подвывать, а потом стонать во весь голос. И фена, который бы это всё исправил, под рукой не было. Только чёртова мигающая лампочка на миг создавала иллюзию темноты и защищённости, тут же показывая, что он ебёт нового человека.

Слушая сердце, что выпрыгивало из горла не столько от физических нагрузок, сколько от паники, Боря понял, что близок к финалу. Он уже готов был подать какой-нибудь знак, но ему повезло, так как девушка под ним вдруг сама подала знак. Отличные ощущения настигли её быстро после всего накала страстей.

Но финал этой ситуации Оксана видела другим. Она взяла Бориса «под узды» и вставила его выходным орудием в своё входное отверстие. Только уже менее крупное, но не менее разработанное вечером.

«Дала в чёрный ход!» — добил внутренний голос в потрясении.

От удивления Борис принялся кончать, сам едва не зарычав от удовольствия. Стенки плотно обступили, опутали. И тёрли так плотно, словно шкурил наждачкой какую-нибудь деревянную деталь на уроках труда.

Но если не долго шкурить, то и стирается немного. И ощущения были не менее сильными.

Прикрыв глаза, Боря замер. В мозг наконец начала возвращаться кровь. Он вдруг понял, что держит довольно массивный зад. Со звуком «чпок» вышел из несостоявшейся соседки. И не говоря ни слова, вышел за дверь.

«Ну, тут то мы по долгам явно расплатились», — подбодрил внутренний голос. Но когда Боря поднялся на этаж, он же первым и добил: «А тут — пиздец. Всё… уходим».

Глобальный вошёл в квартиру, ни живой, ни мёртвый. В голове ни одной мысли. Из должно было быть сотне две. А всё заменялось одной — ЧТО ЭТО БЫЛО?!

Но эта мысль слишком глобальная для ответа. Поэтому проще тихо пройти в ванную, взять мокрую одежду, выжать до максимума. И одевшись в сырое, обуться и застыть на пороге.

«Боря, одумайся!» — выдал внутренний голос: «Ты что, так просто уйдёшь?»

Боря снова замер, не зная, что делать. В спальне тишина. На нижнем этаже тоже тишина. Весь мир — тишина. Только в висках стучит. И яйца опустели. Организм даже снова готов поверить в вечную любовь и верность до гробовой доски.

«А может ебись оно всё конём, разуться, раздеться и в спальню к Наташке снова, а?» — предложил снова внутренний голос что-то похожее на разумный компромисс.

Но Боря лишь покачал головой.

«Ладно… понял тебя… уходим… Но хотя бы салатик захвати!» — добавил тот же голос, но Боря его больше не слушал.

Голод его не тревожил. Больше душа. Так гадко себя давно не ощущал.

Подхватив телефон и открыв дверь, он плотно закрыл её и некоторое время смотрел на порог, словно прощался с ним навсегда.

Жить во лжи он не мог. Начинать отношения с обмана — хуже не придумать.

Ночевать пришлось у Степаныча.

Глава 21 — Градус доверия

Василий Степанович принял как родного. Борису даже стыдно стало, что мелькнула мысль заночевать в микроавтобусе. Когда пришёл сырой из гостей, и отогрелся в горячей ванне, вспомнил что значит комфорт и уют.

Взбодрившись намедни, словно получив новый импульс для жизни, старик сам начистил и нажарил картошки, почистил селёдку от костей, сделал салат — «селёдка под шубой» и даже набрал пива, сходив в магазин не одни, а пару раз. И ещё весь остаток вечера выговаривал воспитаннику на маленькой кухоньке, что тот опоздал к холостяцкому ужину.

На пиво Глобальный смотрел с полным безразличием. И предпочитал чаёк, зря переводя закуску. Заметив эту нестыковку, и сопоставив с грустным настроением (ну кто так первый рабочий день отмечает?), Степаныч впился метафорическими клещами в Бориса и начал вытаскивать на поверхность горькую правду.

Как прихожанин на исповеди, Боря вдруг выложил ему всё. И даже опрокинул стакан пива залпом, приготовившись слушать долгие нудные лекции «о незыблемости брака», «крепких семейных устоях в наши времена» и даже «блядстве и распутстве в отдельно взятые мои двадцать лет», но Степаныч только пену с пива сдул, пригубил и посмотрел исподлобья. Лекций не последовало. Зато последовал вопрос:

— Наташка Новокурова? Ты уверен?

Глобальный был уверен. Поэтому просто налил и ополовинил вторую кружку пива, что лезла с трудом на предыдущую кружку чая и стакан пенного.

«Нифига это не расслабляет», — заявил внутренний голос.

По ощущениям, так только заставляло бегать в туалет. В то время как Степаныч продолжал говорить. Просто повысил голос, чтобы слышно было по всей квартире. Включая соседей.

Шоу, так шоу для всех.