Ясновельможный пан Лев Сапега: читать начало книги онлайн

Создание новой редакции Статута ВКЛ — наиболее известный эпизод политической биографии Льва Сапеги. Про этот свод законов много писали правоведы, историки, филологи и просто любители истории. Тем не менее иногда в новейшей литературе встречаются досадные несуразности. Так, например, в некоторых изданиях утверждается, что приказ на руководство подготовкой третьего Статута ВКЛ Лев Сапега получил от великого князя Сигизмунда Вазы [3, с. 97]. Однако точно известно, что такого приказа Сигизмунд никогда не отдавал, потому как подобный приказ противоречил бы его воле. Только благодаря стечению обстоятельств в январе 1588 года Статут ВКЛ был утвержден новым королем и великим князем Сигизмундом [3, с. 108]. Разработка и утверждение Статута ВКЛ, действовавшего более двухсот пятидесяти лет, — одна из наиболее таинственных и славных страниц белорусской истории. Многие биографы Льва Сапеги достаточно подробно останавливаются в своих работах на этом эпизоде его жизни. Напомним лишь основные факты.

Как свидетельствуют исторические источники, работа над Статутом 1588 года началась еще в 1566 году. Практически сразу после утверждения второй Статут Великого княжества на Виленском вальном сейме, который состоялся 1 марта 1566 года, был признан несовершенным и требующим доработки. В 1568 году депутаты Гродненского сейма создали первую комиссию для исправления Статута. В ее состав вошли виленский католический епископ Валериан Протасевич, брестский воевода Юрий Тышкевич, жемойтский каштелян Мельхиор Шемет, брестский каштелян Ян Гайко, а также несколько других представителей шляхты. Перед статутовой комиссией была поставлена задача усовершенствовать его отдельные нормы. Однако из-за политических событий конца ХVI века работа над ним не была завершена. Белорусско-литовская знать и рыцарство, обескровленные десятилетней войной между Великим княжеством и Московией из-за Ливонии (Прибалтики), ради военной поддержки со стороны Польши вынуждены были пойти на заключение с ней государственно-политического союза (Люблинской унии), чего поляки издавна добивались.

10 января 1569 года великокняжеские и польские депутаты, а также правительства обоих государств съехались в Люблине на общий сейм, чтобы решить вопрос о принципах объединения. После полугода ожесточенных дискуссий в начале июля 1569 года послы Великого княжества во главе с Астафием Воловичем и Яном Ходкевичем ради спасения Отечества от московского нашествия вынуждены были подписать акт унии с Королевством Польским на чрезвычайно унизительных для белорусско-литовского государства условиях.

Заключительный акт унии предусматривал образование единой страны. На это однозначно указывали его третья и четвертая статьи. В них говорилось, что Королевство Польское и Великое княжество Литовское являются единым и неделимым телом, образуют единую Речь Посполитую, в которой слились два государства и два народа. Этим единым народом с данного момента и на все времена в дальнейшем будет управлять один государь, единый общий король, избранный совместно голосами поляков и литвинов.

В соответствии с Заключительным актом унии Великому княжеству запрещалось иметь свое правительство, финансы, валюту и сейм. Кроме того, согласно указанному документу ликвидировалась граница между Королевством Польским и ВКЛ. Полякам разрешалось приобретать имения, земельные наделы и государственные должности на территории Княжества, а жителям Княжества — в Польше.

При подписании Заключительного акта унии 2 ноября 1569 года был утвержден дополненный состав статутовой комиссии, перед которой ставилась цель привести законодательные нормы Великого княжества в соответствие с польским правом, учитывая нормы подписанной унии. То есть речь шла не о законодательном оформлении федерации или конфедерации, а об отмене законов Великого княжества. За этим неизбежно последовало бы уничтожение независимого белорусско-литовского государства [53, с. 333, 334]. В состав новой статутовой комиссии не вошло ни одного поляка. Это обстоятельство давало литовским панам-раде шанс со временем защитить свою свободу от посягательств Польши. Благодаря исключительно белорусско-литовскому составу комиссия, которая умышленно не спешила выполнять поручение сейма 1569 года, ссылаясь на войну с Московией как на уважительную причину, смогла затянуть время и тем самым фактически затормозить на значительный период приведение законов Княжества в соответствие с законами Королевства Польского. Подобные приемы не могли использоваться бесконечно. Однако со временем необходимость в этом отпала сама собой [53, с. 334].

7 июля 1572 года умер король польский и великий князь литовский Сигизмунд Август, который вынудил своими действиями Яна Ходкевича со слезами и на коленях подписать Заключительный акт унии. Первый период бескоролевья длился более полугода. Затем, после непродолжительного правления французского принца Генриха Валуа, начался второй. Эти события для Великого княжества как раз пришлись ко времени. Несправедливые и насильственные решения Люблинского сейма были оставлены без внимания, время было выиграно, критическая ситуация для ВКЛ миновала.

В 1576 году престолы Великого княжества и Польши занял семиградский воевода Стефан Баторий, который признал за белорусско-литовским государством независимость, что удостоверяла его грамота от 8 июля 1576 года. В ней новоизбранный монарх заявлял: «Сохранение прав, вольностей и свобод Великого княжества Литовского мы закрепили нашею клятвой». Данные обстоятельства коренным образом изменили направление и характер деятельности статутовой комиссии. С этого момента она начала активно вырабатывать законодательные нормы, которые защищали политический и экономический суверенитет ВКЛ. Статутовую комиссию в этот период сначала возглавлял Николай Радзивилл Рыжий, а затем Астафий Волович. Для последнего, в качестве подканцлера присутствовавшего на Люблинском сейме, исправить несправедливость унии 1569 года было делом чести. Но великий канцлер Астафий Волович хорошо понимал, что это возможно только в чрезвычайных условиях: или Королевство Польское попадет в затруднительное положение, или престол в Речи Посполитой займет сторонник независимости Великого княжества. Удобного момента пришлось ждать почти двадцать лет. Все это время не приостанавливалась работа над новым сводом законов [71, с. 368].

Во времена царствования Стефана Батория статутовая комиссия добилась определенных успехов еще под руководством Николая Радзивилла Рыжего. Уже через два года после избрания королем и великим князем С. Батория комиссия представила Генеральному вальному сейму 1578 года целый ряд поправок, которые большинством голосов были приняты и объявлены в постановлении сейма. Одна из важнейших подтверждала независимость Княжества и запрещала иностранцам, прежде всего полякам, занимать в пределах белорусско-литовского государства духовные и гражданские должности, а также покупать на территории ВКЛ земли и имения [53, с. 335].

На Варшавском сейме в 1578 году были также уточнены отдельные нормы уголовного права. Позже, на вальных сеймах в 1579 и 1580 годах, статутовая комиссия предложила иные изменения и дополнения. Однако военные действия на восточных границах в 1579–1582 годах отодвинули вопрос об исправлении Статута на второй план.

Новый этап работы над третьей редакцией Статута начался примерно с 1582 года. Он был тесно связан с деятельностью государственной канцелярии Княжества, великим канцлером которой был Астафий Волович. Именно он и Лев Сапега взяли в свои руки дело создания новой редакции Статута.

Отбросив идею образования единого унитарного государства, чего добивались поляки, Волович и Сапега в основу нового кодекса законов положили совсем другой принцип: Великое княжество Литовское является самостоятельным государством и вступает в отношения с Польшей на конфедеративных началах. Основательно пересмотрев нормы статутов 1529 и 1566 годов и обобщив все наработки примерно за последние шесть лет, подканцлер Лев Сапега к зиме 1587–1588 годов уже имел на руках практически завершенную рукопись Статута. Утверждение нового свода законов стало главным условием, которое шляхта Великого княжества ставила перед кандидатами на вакантный престол [53, с. 335].

Теперь перед Глебовичем и Сапегой встала сложнейшая задача: вопреки мнению и без согласия Польши получить от будущего короля и великого князя санкцию на утверждение Статута. Кто же станет владыкой — Сигизмунд или Максимилиан? Свой голос Литва собиралась отдать тому из них, кто признает литовские условия и утвердит Статут. Сначала казалось, что преимущество за Максимилианом. Габсбург во главе одиннадцатитысячного войска 16 октября подошел к Кракову, а Сигизмунд Ваза находился в Пруссии. Максимилиан опередил своего противника. Однако последнего шага к короне сделать ему не дали. Краков защищали сторонники шведского принца во главе с Яном Замойским. Так и не вошел Максимилиан в город и не короновался. Штурм, который провел эрцгерцог 23 ноября 1587 года, закончился поражением. Максимилиан отступил к силезской границе, но проигрыша не признал и готовился к новым сражениям. Положение способствовало миссии Глебовича и Сапеги. Пока ни одна из сторон не одержала окончательной победы, у литвинов был реальный шанс добиться своего. Большой политический опыт, личные связи при польском дворе Яна Глебовича и политическая рассудительность, знания в области законодательства, предвидение Льва Сапеги соединились для достижения поставленной цели. А неуверенность Сигизмунда (он даже хотел возвращаться в Швецию) и послушное подписание им Pacta Conventa об исполнении предвыборных обещаний позволяли надеяться, что он уступит и их требованиям [71, с. 370].

Тем временем 9 декабря 1587 года Сигизмунд Ваза торжественно въехал в Краков. По большому счету Яну Замойскому было все равно, кого он посадит на престол, лишь бы самому удержаться у власти. Замойский спешил короновать Сигизмунда, и 28 декабря примас Станислав Карнковский возложил на голову шведа корону. При коронации присутствовала только половина коронных сенаторов. Значительная их часть примыкала к лагерю Максимилиана, другие боялись в опасное время выбираться из дома. Не прибыли на торжество и представители Пруссии и Литвы. В общем, коронация Сигизмунда, как, впрочем, и его избрание, была не вполне законной. По приезде в Краков Глебович и Сапега увидели, что с сокровищницы, где хранилась корона, сорваны литовские печати. Так что не только без согласия Литвы, но и прямо нарушая ее права, поляки короновали Сигизмунда. Подобное беззаконие оправдывало поведение литвинов. А действовать им пришлось расчетливо и хитро.

На первой же встрече Глебович выразил протест против избрания Сигизмунда и его коронации без участия представителей Великого княжества. При этом литвины предлагали условия, приняв которые Сигизмунд мог бы стать великим князем литовским. Условия эти были неприемлемы как для Польши, так и лично для Сигизмунда. Не по нраву ему пришелся пункт о признании заключенного Литвой с Московией перемирия. Это не совпадало с планами его отца. Шведский король задумал воевать с Московией и просил сына, если тот станет владыкой Речи Посполитой, не связывать себя мирными договоренностями. Да и сам Сигизмунд обещал полякам победную войну. А Литва хочет поставить крест на этих воинственных планах. Ни новый король, ни незаконный коронационный сейм, который состоял только из его сторонников, не соглашались на литовские условия.

Но литвины намеренно затягивали переговоры. Война между Сигизмундом и Максимилианом еще не окончилась. Если победит Максимилиан, то все договоры с Сигизмундом потеряют силу. Оснований для спешки не было. Недаром говорят: спеши медленно. Глебович и Сапега пристально следили за происходящим.

Литовские соглядатаи и разведчики были засланы в обе враждующие армии. Оттуда регулярно приходили известия. Приближался решающий день. Литвины сделали все возможное, чтобы первыми, в обход Сигизмунда и его окружения, получать новости с поля битвы. По дороге в Краков стояли смены лошадей. Свои действия литвины сохраняли в тайне. Наконец 24 января 1588 года под местечком Бычина в Силезии состоялась долгожданная битва. Армия Яна Замойского наголову разгромила войско Максимилиана. Эрцгерцог попал в плен.

Литвинские разведчики вскоре первыми принесли эту весть в Краков. Не спали, не отдыхали, меняли лошадей — и снова в путь. На полтора дня опередили они польских глашатаев. Наверняка эту гонку можно сравнить с подвигом марафонского бегуна. К сожалению, имен этих героев мы не знаем. На вершине событий были Глебович и Сапега, именно им предстояло распорядиться важнейшей информацией. Они первыми в Кракове узнали о победе войск Замойского. Вот удобный момент для удара в этой напряженной и хитрой дипломатической битве!

27 января 1588 года литовские послы заявили: если Сигизмунд Ваза и коронационный сейм не примут условий Великого княжества, то они, не признав Сигизмунда Вазу великим князем литовским, оставят Краков. Это был ультиматум! Решительность литвинов напугала Сигизмунда и его соратников. Не зная о победе Замойского и страшась перехода Литвы на сторону Максимилиана, коронационный сейм уступил литовским требованиям и принудил согласиться на них Сигизмунда Вазу.

Сигизмунд признал перемирие с Московией, обещал передать половину Ливонии Литве и, не углубляясь в содержание, принял новый Статут. Это была одна из самых ярких побед в истории литовской дипломатии. За поражение на Люблинском сейме у поляков был взят реванш — да еще какой! Статут восстанавливал во всей полноте политические потери Литвы при унии. 28 января 1588 года росчерком пера Сигизмунд утвердил Статут 1588 года, тем самым узаконив существование Речи Посполитой как конфедерации двух государств. Литовский взгляд на унию победил. В тот же день литовское посольство от имени ВКЛ принесло присягу Сигизмунду Вазе как великому князю литовскому. В свою очередь и Сигизмунд дал клятву послам в сохранении и умножении прав, свобод и вольностей Княжества.

«Этот Статут права Великого княжества Литовского, заново исправленный, этим привилеем нашим утверждаем и всем сословиям Великого княжества Литовского к употреблению на все последующие времена выдаем», — эти слова звучали на всех площадях ВКЛ [60, с. 13].

Вечером поляки узнали о поражении Максимилиана. Но было уже поздно что-то менять. Дело сделано — Литва добилась своего. Хочешь не хочешь, но поляки вынуждены были смириться [71, с. 370–374].

На балу по случаю примирения сторон и коронации Сигизмунда к Сапеге подошел коронный канцлер и гетман Ян Замойский. Поздоровался, поскольку понимал, что подканцлер литовский имеет все шансы занять пустующее (после смерти Астафия Воловича) место канцлера великого литовского. Вероятно, придется работать вместе.

Замойскому, в очередной раз вырвавшему победу у судьбы на поле брани, не терпелось позлословить по поводу способа, которым Сапега добыл свою. Он произнес нечто изысканно-уничижительное. Сапега давно подготовился к такому словесному поединку: «Победы куются не только оружием, но и хитростью. И такие ничем не хуже полученных на поле боя. Как говорили в древности, где львиная шкура коротка, там можно удлинить ее лисьей».

Опытному политику неприятна и досадна была шутка молодого подканцлера. Замойский продолжал: «Ишь ты, яйца курицу учат. Ну хорошо, Сапега, пусть и твоя свинья войтом будет. Планы у тебя, как я посмотрю, грандиозные, только помни: с неубитой лисы шубы не шьют». Дожидаться ответа он не стал. Запускать шпильки они были способны в равной степени. Вряд ли мы ошибемся, если предположим, что в этот момент лукавая усмешка мелькнула на лице Сапеги.

Ян Замойский и Лев Сапега никогда не были друзьями и не могли ими стать. Причин тому множество: разный возраст, статус, влияние на государственные дела… Подобно одинаково заряженным полюсам магнита, они отталкивались друг от друга. Когда эйфория от удачной поездки в Краков прошла, Сапега увидел, что трудностей меньше не стало. В политических правах его страна была восстановлена, в территориальных — нет. Предстояло много и тяжело работать, чтобы мечты превратились в реальность. Однако первая судьбоносная для страны победа Льва Сапеги вселила в него веру в свои силы, придала энергии для дальнейших дел.

Глава 3.2. Лис на льду, или Издание Статута

Безрадостно началось царствование Сигизмунда Вазы. Велик и страшен был год 1588-й от Рождества Христова — именно так его описывают белорусские хронисты.

«В год 1588-й на Королевстве Польском шведский королевич Сигизмунд был коронован[4] в Кракове в день Вознесения Христова. В то же время похоронили тело короля Стефана Батория. Не много Господь Бог способствует, города умножает или спокойствие дарит в тех случаях, что начинаются не с Божьего благословения и знатных панов-рады наших, а из женского каприза.

Теперь же, в царствование государя нашего Сигизмунда, загорелись великие и знатные господа лютой ненавистью друг к другу, начался отход от веры, небывалые гонения обрушились на святую церковь Христову, а больше на веру православную, христианскую. Отбросив первенство Христа, Спасителя нашего, ставят на его место первым Петра и святейшего папу. Были в это время войны разные с государем валашским, с королем шведским, с казаками запорожскими, опустела земля, осиротела. Годы настали ненастные, неурожайные, кругом голод великий, дороговизна, моровая язва. Стало все неладно, безотрадно.

[4] Здесь содержится явный намек хрониста на волеизъявление вдовствующей королевы Анны, родной тетки Сигизмунда Вазы, на избрание ее племенника королем польским. — Прим. Л. Д.