— Гедимин, — в наушниках раздался усталый вздох. — Мы же не на «Полярной Звезде». Там ты ещё мог что-то доказывать. А теперь… Кто знакомил меня с хранителем реактора?
Он притронулся к пластине над виском, весело хмыкнул и снова кивнул на повисшие над водой твэлы. Перегрев им не грозил — ирренций выделял мало тепла, да и облучаться в пустом зале было некому… да и слой воды на излучение практически не влиял, — Гедимин вынужден был признать, что техника безопасности, в общем-то, не нарушается.
— Бред и дичь, — пробормотал он, нехотя отодвигая височные пластины и протягивая руку к ближайшему твэлу. — Из твоих соображений надо не меня сюда тащить, а новых операторов. Для знакомства с… хранителем.
Его пальцы коснулись тёплой трубки, и он замолчал. Не пришлось даже ждать — существо было здесь, и его тонкие щупальца-волокна мигом обмотали руку сармата от ногтей до локтя. В этот раз их было непривычно много — десятков пять, не меньше, и все дрожали, дёргались в разные стороны и посекундно меняли температуру. Когда волокна дотянулись до висков, и Гедимин прикрыл глаза, пережидая щекотку и приступ слезотечения, он отчётливо различил несколько пучков — у каждого был свой «режим» мерцания, и «нити» из разных «кистей» иногда переплетались, но не путались. Ещё несколько секунд — и пучки окончательно разделились и спокойно легли на кожу, приятно её согревая.
— Айзек, — Гедимин, открыв глаза, медленно повернулся к сармату. — Их несколько.
— Что?! — Айзек схватился за шлем, шумно сглотнул и быстро, чуть не рывком, протянул руку к твэлам. Гедимин хотел перехватить её, испугавшись, что сармат бронированной перчаткой проломит трубки, но ладонь Айзека остановилась в сантиметре от них — и медленно, осторожно притронулась к светящемуся стержню.
— Точно, — прошептал сармат, отдёргивая руку. — Несколько… Так и должно быть, да?
— Я откуда знаю?! — вскинулся Гедимин, но осёкся, почувствовав, как невидимые волокна тревожно задрожали. — Может, они потом сольются. Может, так и будут жить колонией.
Айзек еле слышно хихикнул.
— Говоришь, познакомить операторов? Я… думаю, это будет трудно. Притащить их… объяснить, в чём дело…
Гедимин мрачно кивнул.
— Психи мы оба.
Он бережно провёл пальцами по твэлу. «Чья это часть? Кто отреагирует?»
Ни один из отчётливо различимых пучков не шевельнулся, но приятное тепло — и на коже, и под рёбрами — усилилось. Гедимин погладил стержни ещё раз, надеясь, что операторы всё-таки не подглядывают.
— А если оно не захочет общаться? — Айзеку всё не давало покоя знакомство «хранителя» с операторами. — Оно же не всем показывается…
Гедимин пожал плечами.
— Тогда не знаю. Я ему не хозяин.
Он убрал руку от твэла и вернул височные пластины на место. Прерывать контакт почему-то не хотелось — а ведь, по уму, следовало бы со всех ног бежать в медчасть и проверяться на эа-мутацию…
— Ну вот, так-то лучше, — проворчал Айзек, оглядываясь на операторскую «будку» и жестом показывая: «Майна!». — А то — «дичь», «бред»… Я бы на их месте обиделся.
Он кивнул на бассейн. Гедимин фыркнул.
— Вот ты с ними и общайся. Вежливый, мать твоя пробирка…
Он осёкся и, забыв о «хранителях», озадаченно посмотрел на Айзека.
— А кто будет там работать? На новых станциях? Вы разделите свой персонал? У переселенцев… откуда у них специалисты?
— Не бойся, у них всё есть, — отозвался Айзек, наблюдая за медленным погружением твэлов. — Это же объекты «Вестингауза». Он и обучает спецов. С января… к декабрю закончат. Первые месяцы будем за ними присматривать…
— Лос-Аламос? — Гедимин вспомнил всё, что слышал об обучении сарматов в Лос-Аламосе, и не сдержал ухмылку. — Под чужими именами?
Айзек махнул рукой.
— Я видел курс. До тебя им, конечно, будет далеко — но со станцией управятся.
Светящиеся ячейки рядами уходили под экранирующие пластины, и в зале темнело — Гедимин уже успел привыкнуть к дрожащему синевато-зелёному сиянию. Подавив желание снова убрать щитки с висков, он развернулся к закрытому шлюзу.
— Десятого позовёшь?
— Естественно, — ответил Айзек. — Без тебя не начнём.