Дефиле в Москве: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Пошло-поехало, думал Дмитрий, интересно, какой нации этот подлый кельнер, занадто дурний як на жида, стоп, надо говорить евреи, а не жиды, они же тоже, курва дошка, союзнички, то есть не совсем союзнички, а гей бы сограждане, так же выразили лояльность к Украине и даже послали один полк добровольцев на Восточной фронт в составе Украинского войска. Кстати, хорошо воюют. Дмитрий имел возможность в этом убедиться, когда еврейский полк прорвал большевистское кольцо, в которое попал румынский пехотный корпус под Мариуполем. Очевидно, воевать со Сталиным шли евреи, свободные от большевистского хмеля, которым коммунисты где-то хорошо насолили, ведь в том СССР они не одну синагогу закрыли. И не одного раввина отправили к праотцам. Но все-таки с ними надо быть осторожными, — думал хорунжий спецвойск в гражданском костюме, он пил итальянское белое и влюбленно смотрел, как его любимая девушка сидит напротив, пьет еспанське красное и ругает его непонятно за что. Чудеса!

Генця дальше тараторила. Она раскраснелась, ее карие глаза пылали, прядь волос спадала на щеку. Вообще, она не была уж такой красавицей, про которых говорят «красивая, как кукла», она имела накладную осанку, круглые пругкі перса, тонкий стан, но почему-то считала, что у нее некрасивые колени и недостаточно изящные бедра. Зубы у нее были безупречные на вид, хотя порой донимали адской болью, во время одного из таких приступов, еще до войны, Дмитрий должен был ее успокаивать всю ночь, а поскольку визгливой матушки и вар'юватого батюшке Генчиних не было дома, то оно и случилось. Зубная боль тогда уступил болезненному румянцу на ее покрытых мелкими веснушками щеках. Они еще не понимали точно — хорошо им или нет, и кто это понимает впервые? Но и не очень стыдились учиться на марше, потому что это только в глупых романах молодые, нетронутые к тому любовники урочисто на хвилях чистого кохання влияют в царство гармоничного секса. Медленно все у них удалось.

— Это еще надо разобраться, сколько ты лярвів имел без меня по тех фашистских борделях и гештетах, — шипело дальше Генця.

— Нет, моя любимая, все эти три года я ни к одной особе женского пола и пальцем не коснулся, я был верен тебе, как папаша Сталин идеалам коммунизма, я каждый вечер, ложась спатки в девять часов, молился к твоей фотографии и мечтал о тех временах, когда мы с тобой вкупці, яко голуби паровані, как рисованные чашки, вклякнемо хорошенько на коленца до вечерней молитвы, а затем быстренько ляжем в кроватки под пуховую перину, которую ты, любимая, сшила своими белыми ручонками с гусяток, что мы их с тобой вырастили в нашем имении в Каменной…

— А теперь я тебе скажу, как было на самом деле, — надулась Генця. — Хочешь? Но можешь не хотеть, я все равно буду говорить, буду, — ты, песиську, по ночам резал горла большевикам, которые тебе лично ничего не были должны, а когда было свободное время, то сначала напивался до потери человеческого облика, потом шел к шлюх в бордель, брал себе сразу двух, потому что тебе, кутюзі, одной сучки мало, и всю ночь производил с ними содом и гоморру, а когда уже становился увядшее, то заставлял их заниматься лесбийскими шалостями, чтобы тебя, козла, возбуждать… А как, Митрику, с двумя сразу, хорошо? Расскажи, расскажи!

— Агий на тебя, говорю же, что мечтал, целомудренный и непорочный, как Франціск Ассизский, о тебя единственную…

Вот так Дмитрий и Генця себе говорили, а истина была где-то посередине: Дмитрий и резал большевиков, но не невинных, но сильных и коварных, хитрых и вышколенных врагов, и пил алкоголь — от ценнейших вин до ординарного спирта, но алкоголиком не стал, ибо в генах имел тысячелетнюю здоровую черноземную силу, и волочился по борделям, и даже с двумя курвами зразу, как она говорит, но на извращение его не тянуло, а к тому же, даже обнимая найфайнішу шльондру, думал о Генцю… и молился в ночные часы отчаяния к ее фотографии, и произносил ее имя вместо отченашу, потому что любил ее…

Домой шли немного пьяные — она от красного еспанського, он от белого итальянского плюс хорошая бутылка французского коньяка, хорошего, не фальшивого, но, очевидно, контрабандного. Конечно, город кишело стаями разного рода бродяг. Дмитрий вытащил парабеллум из наплечной кобуры и сунул его в правого кармана пальто, слева держалась за руку Генця.

Стрелять ни в кого не пришлось, потому что никто не прицепился. Дмитрий приглушил бдительность и раз-по-раз чмокал Генцю красный, как пион, щеку.

Дмитрий открыл парадную дверь дома, где жила Генця, и получил профессиональный удар в глаза. Прежде чем потерять сознание, подумал: это не простой батяр. Визг Генці вернул его в сознание.

Тех было двое. Если стрелять, то заки сведу пистолет с предохранителя, он свернет ей шею, думал лихорадочно, но уже трезво Дмитрий, если попробовать вставать — и подавно. Один нападавший заломил Генці руки и держал, стоя позади нее, второй засунул руку по локоть ей в пазуху. Оба были в обычной одежде агентов сигуранци: серые плащи, шляпы набекрень, штаны, заправленные в высокие шнурованные ботинки. Дмитрий лежал на цементном полу, ноги его почти касались обуви любителя девичьих грудей. Ага, подумал Дмитрий, и без замаха ударил того в колено, одновременно вскочил на ноги и стал лицом к Генці. Не оборачиваясь, ногой назад ударив у пах того, что потирал ушибленное колено, и вонзил пальцы в глаза господину, который держал Генцю. Тот взревел, Генця выскользнула из его рук, Дмитрий схватил его за подбородок и уже готов был навечно вернуть ему голову больше чем на девяносто градусов в позу «искреннее удивление», как услышал крик Генці: «Дмитрий, чем сзади!».

Дмитрий схватил своего клиента одной рукой за ухо; обняв вокруг затылка, второй за набухающие гениталии и резко повернул вокруг себя. Как раз вовремя. Нож с коротким лезвием вошел назад в правую почку. Приятель его вложил всю свою агентурну душу в этот удар… Дальше уже было не интересно. Дмитрий хотел довершить маневр «искреннее удивление» этом зарізяці, но он как-то ухитрился сбежать. Его приятель лежал в луже крови, из спины торчал короткий нож.

…Ночь миновала, а Дмитрий с Генцею занимались любовью, как неразумные. В перерывах хлебали воду из сифона, зо пять раз Генця заваривала кофе на сухом спирте. Под утро включили радио.

Звучал гимн «Ще не вмерла Украина», затем дикторша патриотическим голосом сообщила:

— Сегодня второе ноября тысяча девятьсот сорок первого года. В Киеве шесть часов утра. Украинская национальная радиостанция передает последние известия.

Красивый голос, думал Дмитрий, это тебе не Геббельс и не Лєвітан, Наталья знает, как говорить.

— Президент Украины Степан Бандера, — продолжала дальше дикторша, — своим указом назначил исполняющим обязанности председателя екзекутивного комитета края Буковина руководителя местной организации ОУН Юхима Гнатчука.

Председатель Центрального Совета Андрей Мельник подписал постановление парляменту Украины о переименовании ряда городов Украины. Так, бывший Днепропетровск отныне называется Сичеслав, Ворошиловград — Луганск, Жданов — Мариуполь, Сталино — Донецк, Краснодар — Черноморск, Кировоград — Златополь. Органам краевой власти предписывается в двухнедельный срок переименовать все названия населенных пунктов, которые были установлены в период временной оккупации Украины большевиками. А сейчас прямое включение нашего закавказского корреспондентского пункта в Тбилиси. Передает Евгений Смолінько:

— В ночь с первого на второе ноября в столице Грузинской республики Тбилиси осуществлен военный переворот, — московское коммунистическое правительство этой союзной республики несуществующего уже СССР арестован, и по приговору революционного трибунала этой самой ночи приговорен к смертной казни.

Я стою на центральной площади Тбилиси, где установлено 367 виселиц, через несколько минут на них повиснут руководители марионеточного правительства Грузинской ССР. Новым руководителем государства стал бывший министр НКВД СССР генерал Лаврентий Берия, который с двумя батальонами военных грузинской національности этой ночи взял власть в государстве. Час назад по радио господин Берия провозгласил себя председателем Комитета государственного спасения Сакартвело (Грузии) и объявил об аресте коммунистического руководства. Через пятнадцать минут председатель революционного трибунала Януарий Вишинкідзе объявил им приговор — смерть через повешение. Но вот, уважаемые радиослушатели, 367 осужденных на стольких же грузовиках без бортов подвозят к виселицам. Удивляет синхронность действий 367 грузинских сержантов, которые согласились на роли палачей. Заместитель господина Берии генерал Чантарія сказал мне, что желающих исполнить приговор было до 50 человек на место. Пришлось даже устраивать блиц-конкурс. Вот на балконе правительственного здания появляется сам генерал пан Лаврентий Берия. Толпа радостно приветствует его, господин генерал в ответ антикоммунистически поблескивает своим легендарним пенсне, которое в свое время наводило ужас на найдогматичніших коммунистов-ленинцев. Господин Берия поднимает руку…

Воцаряется тишина… взмах белым платком. Срываются с мест грузовые авто и 367 бывших коммунистических сатрапов извиваются в смертельных конвульсиях.

— Благодарю, господин Евгений, — вмешалась дикторша, — продолжаем информационный выпуск украинской национальной радиостанции.

По непроверенным из независимых источников данным, военные антикоммунистические перевороты произошли и в двух других закавказских республиках — Армении и Азербайджане. Руководители восставших военных — генерал Вагранян и полковник Мамедов заявили, что поддерживают грузинского генерала Лаврентия Берия в его стремлении выступить единым антикомінтернівським фронтом против клики Сталина — Молотова в союзе с непобедимой Германией и победоносной Украиной.

Италия. Великий вождь дуче итальянского народа Муссолини заказал себе для победоносной дефиляды в Москве 7 ноября войск стран-победительниц костюм древнеримского полководца с позолоченными доспехами.

Румыния. Великий вождь румынского народа маршал Антонеску заказал себе для победоносной дефиляды в Москве 7 ноября войск стран-победительниц такой же костюм древнеримского полководца.

Еспанія. Великий вождь еспанського народа каудильо Франко…

— Генцю, выключи радио и ходи до меня! — Дмитрий торопливо затушил турецкую папироску и глотнул кофе. Еще было немного времени

СОЮЗНИЧКИ

Ехали как волами, — поезд «Киев — Москва» захлебывался возле каждого столба. Хорунжий Левицкий в зависимости от своего настроения, который с примерной периодичностью маятника колебался от отчаяния (все, не успею на дефиляду) в страшной ярости (лайдацтво! Стрелять надо за такую езду!) дергался по купе. До Бахмача в купе ехал сам, но не потому, что не было пассажиров — они были, в общих и плацкартных вагонах, сидели в проходах и в тамбуре, — а потому, что был уже великим цабе, а бедных в купейные вагоны не пускали. В Бахмаче нашлись попутчики.

— Буна зива, господин офицер, — зашел румынский майор от инфантерии. — В Москву? Будем попутчиками. Я тоже на дефиляду. — Румын был уже немолод, но, очевидно, кадровый военный, потому сразу сообразил, что в парадной униформе с аксельбантами украинский офицер может ехать только на дефиляду в Москву.