Драко посмотрел на Грейнджер прищуренным взглядом и заметил:
*{?}[Этот отрывок написан моей подругой, фикрайтером Jane_Killer ]
— Знаешь, ты всегда сжимаешь кулаки и потираешь большим пальцем правую ладонь, когда думаешь, — проговорил он, заправляя каштановую прядь Гермионы за ухо.
Гермиона замерла, вспоминая все моменты, когда задумывалась. А задумывалась она в последнее время всё чаще и чаще. О нём.
Вместо того, чтобы расспрашивать об этом подробнее, она спросила:
— Что ещё ты замечал во мне?
О, это было легко.
Малфой отвёл взгляд, вспоминая все моменты, когда исподтишка поглядывал на неё. Он вспоминал и школьные времена.
— Когда ты ошеломлена, твой рот то открывается, то закрывается, и ты стоишь, не зная, что сказать. Знаешь, в такие моменты ты похожа на немую рыбу, — с его губ сорвался смешок.
Драко пришлось заглянуть в самые потаённые уголки своей души. Можно сделать вывод, что у заносчивого слизеринца в сердце была коробка под названием «Заучка». В этой коробке он хранил все счастливые воспоминания, связанные с Грейнджер.
— Ну ты и придурок, Малфой, — Гермиона пыталась вообразить гнев, но перед милой мордашкой белобрысого было сложно устоять, и она, не удержавшись, начала хохотать.
В этот момент Драко хотелось купить личный омут памяти, и проигрывать этот смех снова и снова.
— А что ещё ты замечал? Расскажи!
Видимо, у Грейнджер мысли об омуте памяти не возникало, подумал Малфой.
— Ты меньше стала сбивать с меня спесь. И… — Драко замолчал, не зная как преподнести правильнее, — в последнее время ты всё чаще не находишь, что мне ответить.
Карие глаза встретились с серыми. Шоколад и металл. Его любимый огневиски и её грозовое небо.
— Так же, как и я, — прошептал Малфой. — Я не могу что-либо дельное сказать тебе или остро ответить, потому что, когда я смотрю в твои глаза, в моём рту словно целая Сахара. Ни слова не вымолвить. А что уж сказать о чём-то дельном? И даже сейчас я не знаю, что болтаю. Я теряю контроль над собой, понимаешь? Так сильно ты меня изводишь, при этом ничего не предпринимая. Ты словно инертный газ, с которым мне, обычному металлу, непозволительно вступать в химическую связь. А если я осмелюсь, — Драко взял её за руку, — то меня оттолкнёт на другую Вселенную. Так сильно я тебя… — он резко замолчал, опасаясь того, что для неё это слишком. Ещё не время, он успеет.
Гермиона слушала, не перебивая. Внимая каждому его слову. Боясь спугнуть ход его мыслей, ведь впервые Драко Малфой был настолько искренен.
— Так сильно я не волновался ещё никогда, Гермиона. Но, несмотря на всю эту опасную связь, иногда я — литий, а ты — вода. Реакция идёт с лёгкостью, без возгорания и взрывов. Мне спокойно с тобой. *
Он смотрел в её глаза и видел в них целый мир. Она — его мир.
— Мне с тобой тоже, — её признание сродни ядерному взрыву. Так же быстро и болезненно, переворачивая все внутренности.
Гермиона поднялась из-за стола, забирая грязную посуду, и поставила её в раковину, начиная мыть.
— Пойдём на работу вместе? — спросила она, не оборачиваясь. Несколько секунд ничего не происходило, а потом она услышала тихий голос Драко:
— Конечно. Только мне нужно переодеться. Попрошу Тинки принести мои вещи, — сказал он, вставая.
— Тинки?
— Мой домовой эльф.
Посуда резко ударилась о раковину, шум воды прекратился, а девушка повернулась лицом к парню.
— Домовой эльф?
— Грейнджер, не начинай. Ты же сама понимаешь, что им не нужна свобода, которую ты всячески пытаешься для них устроить ещё со школьной скамьи, — сказал Драко, приближаясь к волшебнице.
— Домовые эльфы такие же существа, как и мы, и они имеют право получать зарплату, — воскликнула она, упирая руки в бока.