Сказал старый монах: «Если хочешь жить на земле, невозможно не отречься от Неба, а если хочешь жить на Небесах, невозможно не отречься от земли».
КНИГА ЧЕТВЕРТАЯ. ЗОЛОТЫЕ ПРАВИЛА ДЛЯ НОВОНАЧАЛЬНЫХ, СОБРАННЫЕ В УЕДИНЕНИИ. О наболевшем
Трудности роста
1. Ненавидеть мир, как и любить, не за что – так взращивается отречение. Нужно просто знать, что он такое – временное явление в нашей бесконечной жизни, от которого зависит наше будущее.
Ненавидеть зло, как и любить, не за что – так взращивается бесстрастие. Нужно глубоко осознать, что это такое – основное препятствие в стяжании духовной Свободы.
Ненавидеть смерть, как и любить, – не за что. Необходимо успеть постичь, что она такое – переход из одного состояния жизни в другое.
Зная это, монах приходит к постижению Духа, неподвластного миру, греху и смерти, а мирянин – к необходимости молитвенной жизни.
2. Мир «притворный и кратковременный» жесток, а чтобы мы не забывали об этом, в него добавлена «горчица» скорбей. Увлекаясь миром, мы начинаем ощущать сильную горечь, а затем и жжение от его «удовольствий». Сладость есть лишь в Духе Святом, а все, что не имеет святости, лишено и сладости. Зная это, в монахе рождается глубокое отречение от мира, а в мирянине беспокойство об иной жизни.
3. Если мир жесток, то еще более жесток его цинизм, особенно монашеский, когда встречают поклонами, а выгоняют пинками. Благоговейных монахов всегда было немного, святых – мало, а циников можно встретить на каждом шагу. Цинизм всегда проявляется в жестокости. Когда нужно выжить, Православие оставляется на десятом месте, а на первое место ставится собственная корысть, зная это, монах приходит к отречению от всякой «дружбы», а мирянин старается избирать лучшее.
4. Есть высочайшие вершины духовной жизни, а есть малые. Высочайшая вершина – это стяжание с помощью Старца полноты благодати и соединение со Христом, малая – это обретение кельи, пропитания и одежды. Если отречься от мира ради малой вершины, никогда не дойдешь до высочайшей. А если отречься ради высочайшей, малая достигается сама собой. Зная это, монах находит истинный смысл своей жизни в соединении со Христом, а мирянин – в соблюдении заповедей Христовых.
5. Есть Православная традиция святых Отцов, которая ведает раздаянием добродетелей и благодати. И есть болото, которое занимается дележом жизни и разделом имущества. Не путай одно с другим, монах, ибо в первой стяжается Спасение, а во втором – привычка к тяжбам за потребности мира сего, ведущая в тьму вечную. Зная это, монах, держись ближе к Православной традиции и подальше от болота, а мирянин пусть избирает доброе и гонит дурное.
6. Монах, живущий один, подобен ангелу, но, чтобы сделать монаха падшим ангелом, бесы искушают его следующими обстоятельствами: с одной стороны, сомнениями в правильности его уединения, а с другой – гордостью от высоты его подвига.
Монах, поселившийся вкупе с другим монахом, встречает следующие искушения: с одной стороны, он обнаруживает в другом монахе кучу вещей, которые тот не хочет делать, а с другой стороны – кучу вещей, которые он сам не хочет, чтобы их делал другой монах.
Из всех способов монашеской жизни лучший – жить уединенно, периодически встречаясь для совета с опытным монахом. Зная это, монах приходит к рассудительному уединению, а мирянин – к безбрачной жизни.
7. Монах до тех пор остается монахом, пока не вдался в кривотолки. Пока он молится ночью до утомления, постится до изнеможения, трудится до усталости, он аскет. Но стоит ему вдаться в пересуды, дескать, тот монах сделал не так, другой монах сказал не то, он из аскета превращается в базарного торговца. Только базарный торговец торгует с прибылью, а аскет – себе в убыток. Зная это, монах избегает сплетен, как добровольного сумасшествия, и так обретает душевный мир, а мирянин старается воздерживаться от пустословия.
8. Если оставишь мысли в покое, увидишь, как они болтаются в уме, подобно тряпке на ветру, бесцельные и бесполезные, словно использованная ветошь. Зная это, монах приходит к совершенному отречению от мыслей, а мирянин – к воспитанию в себе добрых мыслей.
9. Без колебаний посвяти себя духовной практике, а не разговорам о ней.
Без сомнений посвяти себя покаянной молитве, а не рассуждениям об отсутствии покаяния у других.
Без рассеяния посвяти себя наблюдению за своим умом, а не наблюдению за действиями других.
10. Нельзя вести себя так, чтобы о тебе говорили меньше плохого, чем ты о других хорошего.
Нельзя вести себя так, чтобы тебя уважали больше, чем ты уважаешь других.
Зная это, монах приходит к пониманию опасности пересудов о близких, ценя свое Спасение, а мирянин избегает порицать других.
11. Негодуя на одних, порицая других, монах, ты нигде не находишь успокоения. И даже уединение становится для тебя горьким одиночеством, подобным тюрьме. Одинокий монах ропщет на всех, а уединенный монах молится о всех, любит добрых, сострадает грешным, печалится о злых. Понимая, что все люди – дети Божии, он приходит к великой Любви, желая всем Спасения, а мирянин приходит к жалости, желая всем вразумления.
12. В полноте благодати ум сразу становится светоносным, и когда вновь возникают искушения, он остается в состоянии непоколебимого душевного мира. Зная это, монах ценит благодать и хранит ее, а мирянин старается стяжать ее в добрых делах.
13. Если монах цепляется за молитвенные переживания, он ошибочно принимает их за Спасение, тем самым теряя Его. Если мирянин цепляется за временные утешения, он думает, что они постоянны, тем самым впадая в отчаяние. Зная это, монах отвергает все неспасительное, а мирянин – все непостоянное.
14. Молись так, словно у тебя душа ягненка, отражай дурные помыслы так, словно у тебя сердце льва, постигай Истину так, словно у тебя ум Христа. Зная это, монах преодолевает сопротивление демонов милосердием Христовым, а мирянин стяжает помощь всех святых.
15. Если ты, монах, прилежишь молитве, не заботясь ни о крове, ни о теле, изнутри возникает сияние чистого нетварного света, просвещающее тебя с головы до ног. Храня этот свет, будешь сам им храним и в этой жизни, и в иной. Зная это, поступай так и спасешься, а мирянин пусть паломничает по святыням, укрепляя благодатью душу.
16. Монах, чему ты научился, глядя на вершину Афона?
Ты научился великой мудрости монашеской жизни – быть непоколебимым в искушениях, как гора Афон под порывами ветра.
Ты научился великому спокойствию в клевете, как гора Афон, скрытая в темных тучах.