— Так почему?! — Фирин взвыл, сотрясая форт.
Почему он измучен и изъеден тьмой, которой не был предназначен, а так и не получил взамен могущества достаточного, чтобы вернуть Эгнир?
Вернуть Эгнир… — устало повторил Фирин. Это все, чего он хотел. Раньше, конечно, большего, но сейчас стоило смотреть правда в глаза. Скорее всего его хватит только на то, чтобы вернуть ее. Что ж, уже неплохо: любой, кто любит по-настоящему, хочет, чтобы его возлюбленный жил и был счастлив. Это так естественно…
Увы, пока ничего не выходит.
Исчадия и смотрители не слышат его и не повинуются ему. Все, чего он достиг — жалкие крохи контроля.
Этого мало.
Этого не хватит.
— ЭТОГО НЕ ХВАТИТ! — почти слезно вытолкнул в воздух Фирин. Ему нужно больше. Намного больше, чтобы Эгнир могла вернуться.
Ему нужно, чтобы Тальвада отдала ему то, что прячет. Живая или мертвая — без разницы!
Ему нужно, чтобы высокие эльфы заплатили за смерть Эгнир так же, как заплатили темные и озерные.
Ему нужно, чтобы его голос слышали и слушали.
А вместо этого он сам, мечась в кошмарах, от раза к разу все чаще слышит голос, которому хочет повиноваться.
И самое страшное, что этот голос — женский.
ЧАСТЬ III
Эльфийская упряжь
Глава 14
Путники держали коней шагом. Летнее солнце высоко поднялось, петляя бликами на луговом ковре. Данан немного щурилась. Тайерар раскачивался в седле рядом с ней и хмурился на зависть любой туче. Рангзиб отстегнул плащ, перекинул через седло, отчего бока уставшего коня под ним блестели потом еще сильнее. Маг без устали дергал тунику на груди и вздыхал, явно ненавидя погоду. Рендел и Анси что-то упорно друг другу доказывали. Судя по частоте употребления слова «болт», доказывал Анси, а Рендел только со бесконечным терпением слушал. Хольфстенн теребил в зубах травинку и косился на Рангзиба.
— Ранджи, — произнес гном. Прицокнул, передвинул языком травинку. — Ранги. Ранги… Хм… Ранджи…
Он откровенно коверкал имя нового спутника на все лады, надеясь придумать звучную короткую версию.
— Может быть, Ранзи, а, красавчик? Или Анзи? Ох, нет, у нас уже есть Анси, я буду вас путать. Хм…
Рангзиб косился на гнома со смешанными чувствами. С одной стороны, Стенн ему сразу понравился — не занудный, не высокомерный и даже не пытался облаять его какими-нибудь гаркающими словами на ужасном гномском наречии, как делал каждый второй коротышка из встреченных им. Когда Хольфстенн в Цитадели Тайн впихнул Рангзибу в руки фляжку с элем, тот вообще в душе сердечно поблагодарил этого малого! Эль, конечно, не лучшее эйтианское или арестийское вино тридцатилетней выдержки, но, по крайней мере, это был хороший эль. А, значит, Стенн заслуживал некоторого уважения: как всякий, кто знает толк в алкоголе.
Однако вот эти кривляния в адрес Рангзиба бросали тень на предыдущие заслуги гнома.
— О, а как тебе Зиба, красавчик? — разглагольствовал Стенн. — Хотя, нет-нет, знавал я одного паренька, он любил собирать жаб, знаешь ли. Так вот одну, самую жирную, обозвал Зябой. А Зяба, хоть и стала у нас в некотором роде душой компании, все-таки принадлежала весьма скользкому типу… Одним словом, Зибой тоже нельзя.
Хольфстенн картинно вздохнул: он тут, между прочим, старается изо всех сил, а ему хоть бы кто помог! Махнув рукой, гном обратился к колдуну:
— Слушай, красавчик, а как тебя в детстве звала мать?
Рендел подавился воздухом:
— Вряд ли это сгодится, Стенн.
— Ну вдруг там что-то ласковое? — без особой надежды поспорил Хольфстенн.
— Сын мой, — изрек Рангзиб. — Мать говорила мне: «Сын мой».
— Хм-м-м, — растянул гном. Повел рукой, изображая невесть что, чем только вспугнул коня. — Сын мой, — продекламировал Стенн, и тут же фыркнул. — Да ну ерунда какая-то!