Данан застыла, обнимая воздух, и не веря, что на этом — все…
— Дан, — первым осмелился Хольфстенн, убирая секиру и делая шаг к женщине.
— Командор, — позвал Рендел, присоединяясь.
Обессиленная, Данан замерла, лишь изредка утирая лицо предплечьями. Она поднялась, когда Хольфстенн подставил свое плечо и такие надежные руки друга. Посмотрела на гнома без всякого выражения вообще, а он на нее — с ужасом, ибо в последний раз видел ее такой в ночь, когда закончилась Пагуба.
Ночь, когда она самонадеянно бросила Темному архонту, что удержит всю Пустоту, которую изымет из него Увяданием.
Выбора ведь тогда не было. Не было! Архонт был сильней! Ей нужно было вытянуть Увяданием его силу и использовать как свою! И пусть бы жизнь и магия архонта соткана из Пустоты, она удержит ее, она сможет…
Дура.
«И он — победит» — нагнал ее голос исчезнувшей Тальвады. Он обязательно победит. Как только что окончательно и бесповоротно Пятый архонт, наконец, победил Тальваду.
Данан позволила себя увести, без слов и лишних движений. Только на выходе из утробы холма она остановилась. Протянула руку к Рангзибу, намекая, что просит посох. Одолжить. Маг, напрягаясь, с осторожностью протянул. Данан обернулась, перекинула из правой в левую. Намного тяжелее, чем ее собственный. Растянула необычный узор цвета молодых подсолнухов. Она не особенно здорово управлялась с магий Земли, но постаралась сделать все с первого раза. Находиться здесь становилось невыносимым.
Проход, только что ими покинутый, сотрясся и обвалился, не пропуская отныне никого ни внутрь, ни изнутри.
До бивака добрались в молчании. Горе горем командора у всех звенело в ушах.
Данан довели до костра. Под ночным ветром ее слезы высохли. Тай был как никогда заботлив, позабыв, что еще час назад планировал поговорить всерьез. Чтобы как-то развеять обстановку, Хольфстенн принялся говорить за ближайший дозор, потом — за маршрут: когда они будут делать привалы, где остановятся, будут ли им попадаться города — с тавернами и даже борделями (тут Стенн подмигивал остальным мужчинам). Его поддержали остальные — все включились в беседу до того оживленно, словно ничего не произошло.
Данан захотелось разодрать им лица. И расплакаться.
Не слушая, чародейка взяла у Хольфстенна походный мех и надолго приложилась, совсем не чувствуя, как жжет гномский самогон.
— Ну а с дозором, по крайней мере сегодня, думаю, Рангзиб поможет нам, да? — спросил Тайерар. Сейчас он и чародей, не сговариваясь, демонстрировали чудеса дипломатичности и дружественности.
— Без проблем, — отозвался те’альдинец.
— На том и порешим. Ну, что скажете, командор? — Тай хлопнул себя по колену.
Данан молча закрутила мех, бросила в руки Хольфстенну. На трясущихся ногах поднялась. Ох, кажется, таз’гаротский самогон в самом деле неплох. Доплелась до Рендела, наклонилась, положив мужчине ладонь поверх плеча. Шепнула:
— Подмени меня, — и ни на кого не глядя утащилась заодаль от бивака.
Разговор у костра быстро затих. Его ведь затевали не от особого желания потрепаться. Несмотря на сговорчивость Рангзиба, дозор распределили как обычно. И каждый из мужчин, кто в ту ночь, заступал на пост, видел, как на вершине ближайшего холма, облитая слезами лунного света, сидит и горбится одинокая женская фигура.
.