Кто бы там ни был, он удрал. И — можно было даже не искать по комнате — уволок с собой Капкан.
Зачем?
Чародейка вздохнула: у нее не осталось сил. Не думая, женщина ненадолго привалилась спиной к стене, стукнувшись при этом головой о торчащую ножку факела. Слабеющие колени задрожали, позволяя Данан сползти по стене вниз. Однако на этот раз ее дернул вверх Тайерар, не дав расслабиться.
Ладно, они еще могут что-нибудь узнать, верно?
Шатаясь, чародейка оперлась на руку Тайерара и подковыляла к наемнику со стрелой в шее. Они присели. Тай выдернул стрелу. Тело перевернули и стали обшаривать в поисках зацепок.
Тальвада, путаясь в собственных ногах, горным ручьем скатывалась по лестнице вниз. Вальдриссан там один. Да, он скорее всего не умрет, но он один. И там наследник…
Спустившись, Тальвада увидела принца в окружении всего нескольких эльфов, а Вальдриссана — лежащим в луже собственной крови.
Эльфийка вскинула голову, позволяя тьме взять, наконец, верх. Блаженный миг свободы.
Щит выпал из рук, обратившихся в лапы неведомого монстра. Ноги преобразились так же, разодрав сапоги. В одно мгновение и три неестественно быстрых, огромных прыжка, от которых крошился пол, Тальвада допрыгнула до принца. Заостренными теневыми когтями впилась ему в горло и рванула, доставая наружу хребет.
За несколько секунд стража наследника погибла, а Тальвада, как одичавшая, оглянулась вокруг. Она попыталась расспросить лже-смотрителей, приходящих в себя после Увядания Данан: кто они, что здесь делают, по чьему приказу. Но из горла вырывался лишь душераздирающий хрип — не женский, не мужской голос, шипящий непонятные слоги.
Наемники вытаращились на преобразившегося командора. Не в силах подняться от леденящей ауры ужаса, исходившей от эльфийки, они попятились прямо так, сидя. Тальвада почувствовала напряжение в левой ноге — готовность совершить очередной громадный прыжок к бесполезной жертве. А еще через миг поверх плеча опустилась мягкая мужская рука. Теплая.
Самая теплая рука в мире.
— Ты давно проиграл ей, — сказал Вальдриссан женщине из-за спины. — Отступи. Твое время уже никогда не придет.
Тальвада — или то, во что она превратилась, — обернулась к Вальдру с горьким шипением, но мужчина даже не дрогнул. Её лицо, за исключением пустотных глаз, ставших еще более страшными, осталось тем же. И Вальдриссан положил ладонь эльфийке на щеку.
— Тальвада, — позвал он ласково. — Пойдем. Пойдем со мной. Я же жду.
Командор медленно подняла руку и дотронулась до мужского лица. Само ее касание сжигало на скуле мужчины кожу. Впрочем, та почти сразу нарастала заново.
Если кто и мог полюбить ее, то только он — тот, кому она не в силах навредить.
— В…аль…дрис…сан, — вспомнила эльфийка.
После противостоянии первому принцу целыми на нем остались только штаны да один сапог. Мантия, рубаха, плащ — все оказалось подрано. Потому, обхватив сплетенную из тьмы ладонь возлюбленной, Вальдр приложил ее к обнаженной груди, где по центру горел кроваво-красный пульсирующий шрам. Тальвада одернулась. Посмотрела на круг, медленно вскарабкалась взором по шее мужчины и лицу — до дивных фиолетовых глаз.
— Вальдриссан, — сказала она осмысленнее, и тьма в ее облике отступила. Руки и ноги изменились, вернувшись в нормальное состояние.
До слуха донесся хлопок: выжившие наемники исчезли.
— Сферы телепортации, — определил Вальдриссан, наблюдая, как в воздухе развеиваются два серебристых купола.
— Командор! — крикнул, появляясь в проеме, Лаессай. — Командор, как в…?
Он застыл, замолчав. Окинул учиненный разор. Потери, пропажи, и помятая Тальвада — рядом с разодранным трупом его старшего брата. Лаессай уставился на почившего наследника, убитого с вопиющей жестокостью, затем посмотрел на Тальваду. Он не требовал объяснения, но все же в душе надеялся, что женщина скажет хоть что-нибудь.
Командор не подвела.
— Я думаю, — едва ворочая языком и с трудом переставляя ноги, Тальвада, поддерживаемая Вальдром, поплелась к Лаессаю, — вы были бы очень плохим командором Смотрителей Пустоты, ваше высо… ваше величество.
Лаессай уставился на женщину с непроницаемым выражением на лице. Слишком рано она назвала его подобным образом. Эта перемена… Ему еще только предстоит ее осознать. Но, стоит отдать Тальваде должное, она приняла единственно верное решение.
— Да, — сказал Лаессай, приближаясь в ответ, — я тоже так думаю.
Женщина нахмурилась, изо всех сил сопоставляя факты.
— Как вы здесь оказались? Вас же взяли под стражу.