— Ну как вы? — интересуется он буквально на бегу. По тону, по взгляду, по быстрым жестам вижу, что торопится.
— Отлично! — отвечаю, крепко держа Сашу за руку. — Договор передан, Платон.
— Значит, все идет по плану. Паспорта давай. Загранники, — уточняет он.
— Эм-м-м… — подаю ему два паспорта. — У Саши нет загранника.
— Есть! — Он достает из внутреннего кармана пиджака документ в плотной корочке и передает все три своему человеку. Тот немедля шагает к кассе.
— А ты?! — вырывается у меня, когда соображаю, что сам Богатырев без вещей.
— Я прилечу, Рита. Клянусь. Но позже.
— Опять через семь лет?! — вскрикиваю я, чем пугаю Сашу. Вздрогнув, дочка отпускает мою руку и жмется к маме. — Прости, милая. Идите посидите с бабушкой вон на том диванчике. Хорошо? — Провожаю их взглядом и перевожу его на Богатырева. Едва гашу в себе желание ударить его. — Платон, не бросай нас снова.
— Рита, я должен здесь все уладить. Я приеду, я же сказал. Там о вас позаботятся, пока меня не будет.
— Куда ты нас отправляешь?
— В Доминикану.
— О, тогда все нормально. По туристической карточке мы сможем прожить там всего тридцать дней.
Его глаза чуть сужаются. Моя находчивость ему явно по душе.
— Я постараюсь решить все вопросы в кратчайшие сроки. Рита, — берет меня за руку и притягивает к себе, — Саша заслуживает лучшего. Я остаюсь здесь ради нее. Там чудесный пляж, вы не заметите, как пролетит время.
— Заметим. Я замечу.
Подушечкой большого пальца погладив меня по нижней губе, склоняется и целует. Жарко и требовательно. Вкладывая в этот поцелуй всю тоску и зло от прощания. Я чувствую, как на части рвется его сердце. Он хочет все бросить и лететь с нами. Но у Богатырева тоже есть совесть. Он не успокоится, пока не определит мать и сестру. Пока не закончит свою миссию в компании. И подозреваю, пока не отомстит Мадлен.
— Пообещай, что нам с Сашей не придется смотреть на тебя через тюремную решетку, — прошу я шепотом.
— Обещаю, — отвечает он мне в губы. — Скоро мы встретимся, Рита.
Вернувшийся парень вынуждает нас умерить страсть. Богатырев внимательно просматривает билеты и отдает мне.
— Посадка через полтора часа. Справитесь без меня?
— Тебе пора бежать?
— Чем дольше я здесь, тем сильнее хочется вас оставить.
— Так оставь. Подождем и потом все вместе полетим.
— Рита, я должен быть уверен, что вы в безопасности. Что завтра мне не оставят записку с условиями вашего выкупа. Вы — самое дорогое, что у меня есть. И рисковать вами я не стану.
— Ты жуткий эгоист, Богатырев, — фыркаю я. — Только попробуй не вернуться к нам. Третьего шанса не будет.
— Будет, — решительно констатирует он, запускает пальцы в мои волосы и еще раз целует. — Держи ее за руку. Всегда.
Покивав, прикрываю глаза, ловя его тепло. По мере его удаления становится прохладно, одиноко. Я вновь чувствую себя брошенной, глядя ему вслед. На непослушных ногах подхожу к дивану и сажусь возле мамы. Не замечаю, как она забирает у меня билеты и рассказывает Саше, что ее мечта сбылась — мы летим на море. Очухиваюсь, только когда дочка гладит меня по руке и произносит:
— Он приедет, мама. Он же дал слово.
Я грустно улыбаюсь:
— Хотелось бы.