– Нет, – бросает Лиззи. Звучит это неубедительно. – Конечно, нет!
– Думаешь?
– Просто… просто вы казались такой чудесной парой!
– Знаю. Знаю, что со стороны именно так и казалось. – Я замолкаю, старательно подбирая нужные слова. – Но, честно говоря, я никогда не была с ним самой собой. Всегда чувствовала себя как на сцене. Ну, понимаешь, это происходило как бы не со мной. Словно не в реальной жизни.
– И это все?! – перебивает Джемайма с таким видом, будто я брежу. – И только поэтому ты порвала с ним?
– Это достаточно веская причина, не находишь? – вмешивается моя верная подруга.
Джемайма непонимающе смотрит на нас.
– Конечно, нет! Эмма, пойми, если бы вы стояли до конца и разыгрывали идеальную пару достаточно долго, то и превратились бы в идеальную пару!
– Но… но мы не были бы счастливы!
– Вы стали бы идеальной парой, – повторяет Джемайма, словно объясняет простую истину очень глупому ребенку. – И, естественно, были бы счастливы.
Закончив работу, она осторожно встает и проходит к двери.
– Так или иначе, а в отношениях без притворства не обойтись.
– Неправда! По крайней мере так не должно быть!
– Но почему? Честности и откровенности между мужчиной и женщиной придается слишком большое значение, – усмехается Джемайма. – Моя мать тридцать лет замужем за отцом, а он до сих пор не подозревает, что она не натуральная блондинка.
Она исчезает за дверью, а мы с Лиззи переглядываемся.
– Думаешь, она права? – шепчу я.
– Не-ет, – нерешительно тянет Лиззи. – Конечно, нет. Отношения должны строиться на… на доверии… искренности… – Она замолкает и встревоженно смотрит на меня. – Эмма, ты никогда не говорила о том, что на самом деле испытываешь к Коннору.
– Да… я никому не говорила, – подтверждаю я и тут же понимаю, что это неправда. Но как скажешь лучшей подруге, что я выболтала совершенно незнакомому человеку куда больше, чем ей?
– Знаешь, жаль, что ты не была со мной откровенна, – серьезно говорит Лиззи. – Эмма, теперь все должно измениться! Примем твердое решение отныне говорить друг другу все! Мы не должны ничего скрывать. Ведь мы же лучшие подруги!
– Заметано! – говорю я, подхваченная волной теплых чувств, и, подавшись вперед, обнимаю ее.
Господи, как же она права! Нам нужно почаще откровенничать друг с другом! Не стоит замыкаться в себе! Что ни говори, а мы знакомы больше двадцати лет!
– И если теперь мы открываем друг другу все… – Лиззи откусывает кусочек тоста, искоса смотрит на меня и неожиданно спрашивает: – Скажи, твой разрыв с Коннором имеет какое-то отношение к этому человеку? Человеку из самолета?
Сердце знакомо сжимается, но я, стараясь не обращать внимания на всякие глупости, продолжаю пить кофе.
Связан ли мой разрыв с Коннором с… Нет. Нет, никоим образом.
– Нет, – отвечаю я, не поднимая глаз. – Никоим образом.
Мы обе молча смотрим на телеэкран, где Кайли Миноуг дает интервью.
– Ладно! Ладно! – кричу я, неожиданно вспомнив кое-что. – Если уж дошло до откровенных вопросов, то что вы с тем типом, Жан-Полем, делали в твоей комнате?
Лиззи шумно вздыхает.
– Только не говори, что вы просматривали материалы дела, – добавляю я. – Потому что это не объясняет того ужасного топота и грохота.
– Ну… – тянет Лиззи с затравленным видом. – О’кей. Мы… мы… – Она залпом глотает кофе, избегая моего взгляда. – Мы… занимались сексом.