– Коннор, пожалуйста! Никаких ароматических свечей! Ты должен выслушать меня! И пожалуйста, поверь! – Я смотрю ему в глаза. – Давай расстанемся друзьями.
– Не верю, – твердит он, качая головой. – Я тебя знаю. Ты не из таких. Не отбросишь все, что было между нами. Не…
И тут я, без дальнейших слов, размахиваюсь и швыряю чайник на пол. Чайник со звоном катится в угол. Коннор потрясенно замолкает. Мы оба, оцепенев, смотрим на оставшийся совершенно целым подарок мамы Коннора.
– Он должен был разбиться, – произношу я после напряженной паузы. – Это символ: я готова отбросить все, что было между нами. Поскольку знаю – это не то, что нужно мне.
– По-моему, он все-таки разбился. – Коннор поднимает чайник и принимается осматривать. – Видишь, трещинка.
– Значит, все.
– Но мы все-таки могли бы им пользоваться.
– Нет. Не могли бы.
– Заклеить скотчем или…
– Но он уже никогда не будет прежним.
– Понятно, – медленно выговаривает Коннор.
Кажется, он действительно понял.
– Что же, тогда я пойду. Позвоню в агентство и скажу, что мы… – Он замолкает и вытирает нос.
– Хорошо, – выдавливаю я не своим голосом и добавляю: – Пожалуй, лучше, чтобы на работе об этом не знали. Пока.
– Конечно, – кивает он. – Я никому не скажу.
У самой двери Коннор вдруг оборачивается и сует руку в карман. Голос его слегка дрожит:
– Эмма, вот тут билеты на джазовый фестиваль. Возьми, это тебе.
– Что? – в ужасе шепчу я. – Коннор, не надо! Они твои!
– Нет. Я знаю, как тебе хотелось услышать квартет Деннисона. – Он сует мне в руку яркие бумажки и сжимает мои пальцы в кулак.
– Я… Коннор… просто не знаю, что сказать…
– Джаз останется с нами навсегда, – выдыхает он, прежде чем закрыть за собой дверь.
11
И с чем я осталась? Ни повышения, ни бойфренда. Только распухшие от слез глаза. И все считают меня спятившей.
– Ты в своем уме? – восклицает Джемайма приблизительно каждые десять минут.
Сейчас утро субботы, которое мы встречаем как обычно: халаты, кофе и тяжкое похмелье. Или, как в моем случае, разрыв.
– Ты хоть понимаешь, что он был у тебя в кармане?! – сокрушается она, не поднимая головы, поскольку сосредоточенно красит очередной ноготь на ноге в младенчески-розовый цвет.
– Я была твердо уверена, что уже через шесть месяцев он наденет тебе на палец колечко.
– А по-моему, именно ты утверждала, что я погубила все шансы на удачный брак, согласившись съехаться с ним, – мрачно напоминаю я.
– Но в случае с Коннором, я думала, у тебя все схвачено! – Она качает головой. – Ты точно рехнулась.
– Ты тоже так думаешь? – обращаюсь я к Лиззи. Та устроилась в качалке, обхватила колени руками и жует тост с изюмом. – Только честно!