– А разве я сказал что-то? – удивляется он.
Мне отчего-то становится обидно. Да что он знает об этом?
– Мне известно, о чем вы думаете, – атакую я, надменно вскидывая подбородок. – Но вы ошибаетесь.
– Ошибаюсь?
– Да. Вы… введены в заблуждение.
– Введен в заблуждение?
Он выглядит так, словно вот-вот рассмеется, и едва различимый внутренний голос приказывает мне заткнуться. Но я не могу. Нужно объяснить ему, как обстоит дело в действительности.
– Послушайте, я, конечно, наговорила много лишнего в самолете, – признаюсь я, судорожно сжав кулаки. – Но вы должны учитывать, что все происходило при чрезвычайных обстоятельствах… в обстановке смертельной угрозы, и я сказала много такого, чего вовсе не имела в виду.
Вот! Пусть знает!
– Понятно, – задумчиво кивает Джек. – Значит, вы не любите мороженое «Хааген-Дэц» с двойной порцией шоколадной крошки.
Я беспомощно смотрю на него.
– Кое-что было правдой, но далеко не все.
Лифт дергается, останавливается, и мы дружно вскидываем головы.
– Джек! – восклицает Сирил, заглядывая в кабину. – А я вас искал.
– Мы тут немного поболтали с Эммой. Она любезно согласилась показать мне дорогу.
– Вот как?
Небрежный взгляд Сирила скользит по мне.
– Что же, вас ждут в студии.
– В таком случае… я, пожалуй, пойду, – бормочу я.
– Еще увидимся, – обещает Джек с усмешкой. – С вами всегда приятно поговорить, Эмма.
9
Вечером ухожу из офиса вся взбудораженная. Я как один из тех стеклянных шаров с домиками внутри, в которых, стоит только встряхнуть, сразу поднимается «вьюга». Поверьте, я была бы совершенно счастлива оставаться обыкновенной скучной швейцарской деревушкой. Но появление Джека Харпера перевернуло мою жизнь, и теперь я стою в снежном вихре, не зная, что будет дальше.
И среди этих снежинок есть немного блестящей мишуры – крохотное, тайное, праздничное волнение.
Каждый раз, когда я ловлю его взгляд или слышу голос, в грудь словно вонзается дротик.
Что, разумеется, совершенно нелепо. Совершенно.
Коннор – мой бойфренд. Мое будущее. Он любит меня, а я – его, и мы собираемся жить вместе. У нас в квартире будут ставни, деревянные полы и гранитные столешницы. Вот так.
Вот так.
Прихожу домой и вижу в гостиной Лиззи. Стоя на коленях, она помогает Джемайме втиснуться в невероятно тесное платье из черной замши. Зрелище, прямо скажем, как в цирке.
– Вот это да! – комментирую я и кладу сумочку. – Поразительно!
– Все, кажется, – пыхтит Лиззи. – Молния застегнута. А дышать ты можешь?