— Ну да, есть такое. А тебе-то зачем? Свой радар сломался?
— Да с моим радаром всё пучком, тут другое… Короче, сможешь помочь, или нет?
Кир делает попытку осторожно подняться, постепенно привыкая к боли. Подходит, прихрамывая, к большому зеркалу, внимательно осматривает спину.
— Ты же ведь не отстанешь так просто, да? Через час спущусь, приезжай.
Куба приехал раньше. Домой не поднимался, терпеливо ждал в машине. Кир, присаживаясь на пассажирское сиденье, не смог сдержать стон.
— Всё хорошо. Просто неудачно потрахался.
— Ты идиот, Кир? Почему молчал? У тебя проблемы? Помощь нужна?
— Полегче! Говорю же — сам виноват. Неудачно потрахался. Так бывает. Не веди себя так, как будто мы пара. Поехали уже, покажешь гея-не гея своего.
— Будь мы парой, никто бы больше не трахался с тобой в этом городе. Подумай об этом, Кир.
Стало необыкновенно тепло от этих слов. И необъяснимая тоска накатила на Кира. Впервые за много лет захотелось плакать. Он смотрит в окно. Он видит осенний, серый и мрачный город. Но через два дня наступит зима. Она непременно засыплет всю эту грязь белым чистым снегом. Всё преобразится и станет красивым и светлым! Так обязательно будет, думает Кир. Непременно!
Когда они подъехали к зданию школы, Кир, выходя из машины, удивлённо присвистнул.
— Ты серьёзно?
— Это мой племянник. Захлопнись и просто наблюдай.
Кира второй раз за день прошибает холодный пот. Мысли путаются в голове: «Вот как, значит, племянник… Да что же это происходит такое? И почему со мной? Где ж я так нагрешил-то??? Племянник, значит, …племянник…»
— Вон там, видишь? Высокий такой, симпатичный, на меня сильно похож, — с гордостью говорит Куба, показывая на свою… копию.
И Кир ВИДИТ. В компании из нескольких человек ЕГО ОДНОГО только видит! К ним шла, действительно, Женькина копия. Только этот мальчик был ЖИВЫМ! Красивый, породистый, с грацией молодого сильного хищника, он притягивал восхищённые взгляды, играл, заманивал, возбуждал!
— Привет, Жека, давай подбросим Макса до Посадской? Макс, запрыгивай сзади. …О, привет, а ты кто?
— П-привет. Я Кир, знакомый Жеки.
— Будем знакомы, я — Дима.
А рука горячая, сильная. И прошибает электрическим разрядом всё тело, забирая боль, притупляя все рецепторы, отключая разум. А рядом смеются, искрятся колдовской своей зеленью два нефрита, погружая в шальное безумие.
Он не слышит, что спрашивает у него Куба. Он только видит, как его наваждение садится в машину, громко смеётся, что-то рассказывая другу.
— Ты чего застыл? Что скажешь, гей мой Димка, или нет? — нервно шепчет Жека.
— Да, он гей, Жень. И он уже давно всё про себя понял. И принял он себя тоже давно, думаю. Такие, как он, никогда не будут париться по поводу своей ориентации, но и напоказ выставлять её не станут. Он необыкновенный, Жень! … Вы это, … езжайте, я, пожалуй, пройдусь…мне тут… надо…
Кир, как завороженный, смотрит на отъезжающую машину. А перед глазами всё ещё изумрудный морок. Кир улыбается… Не забывают такую зелень, окунувшись в неё хоть раз!
========== Часть 4 ==========
— А ты, дядь, случаем не педофил? А то мамка мне, вот, строго-настрого запретила с педофилами водиться, — повиснув на двери Митсубиши и просунув голову в салон, Дима манерно тянет слова и невинно хлопает длиннющими ресницами, — Береги, говорит, сынок, жопку смолоду! Во!
Сидящий на пассажирском сидении Марат, мелко трясётся, сдерживая приступ смеха. Тигран, как замороженный истукан смотрит, не моргая, на спонсора своей бессонницы, надувающего пузырь из жвачки прямо перед его армянским носом, и не может вымолвить ни слова.
— А раз мамка не разрешает, то я соглашусь с тобой потрахаться, только при одном условии, — лопнув пузырь, Дима уже совсем повис на двери и, ещё больше продвинув корпус в салон, дотянулся до уха офигевшего Тиграна и доверительно зашептал, — Я буду сверху! Так что, задницу свою волосатую побрей, но не готовь! Хочу, чтобы тебе было больно! Хочу, чтобы у тебя была кроффф! И да, этого не приводи. Я ж в первый раз, а ну как испугаюсь, может и не встать! Н-у-у-у, ффсё, чмоки-чмоки, я пошёл.
Накинув капюшон, Димка быстро ретируется, скользя по первому, покрывшему асфальт льду и, запрыгнув в ожидающую его машину, не забывает продемонстрировать на прощание средний палец на вытянутой руке.
— А-а-аха-ах, Тигран, дорогой, — во всю уже голосит Марат, — это какой-то новый вид мазохизма, да? Ты кончаешь, когда тебя троллит этот пацан? Я тебя не узнаю. Правда! Два месяца ты имеешь мне мозг, гоняясь за ним по всему городу. Поломать, как других, и дело с концом. Будет ему кроффф. Или ты, серьёзно, Кубу этого зассал?