- У, противная старуха, - огрызнулась "детка" и повернулась, чтобы уйти.
Но, подумав, на прощанье прибавила громко, чтобы слышали все:
- Растопчем все ваши цветы, будете тогда знать, как обижать животных!
Мария Степановна почувствовала, как закипело все внутри.
- Бессовестная... - Она еле сдерживала себя. - Да его слегка только по носу задело щепкой...
Пудель, словно в подтверждение этих слов, попытался вырваться, но не тут-то было. Девчонка начинала впадать в истерику. Видимо, мамина школа.
- Да, я видела, видела! Вы нарочно швырнули в него камнем, хотели попасть по голове!..
Мария Степановна открыла рот, но сказать уже ничего не могла. Не было слов, да и бессильны были они.
Выйдя из палисадника, девочка еще крепче прижала своего питомца к груди, бормоча:
- Маленький мой Стасик, бедненький, ну идем домой, я дам тебе свежего мясца. Ты ведь любишь свежее мясцо...
И она исчезла в подъезде, а дети стояли и смотрели, соображая, кто прав, кто виноват; но ничего не решили и возобновили прерванную игру. Они, конечно же, видели все, но никому в голову не пришло отогнать собаку. Они не любили природу, их этому не учили.
Прошло несколько минут. Работа была в основном закончена: кирпичи помыты, крупные сорняки вырваны, а на мелкие у нее уже не было сил, болела спина. Вся еще под впечатлением от инцидента с собакой, Мария Степановна тяжело вздохнула и печальным взором окинула поломанные стебли. Как жаль, столько трудов...
Вдруг подъездная дверь распахнулась настежь, выпустив на свет божий растрепанное звероподобное существо в рыжей распашной кофте и серой, в масляных пятнах, видавшей виды юбке. Это была женщина. На ногах - шлепанцы, в руках - передник. Если взять выше, то тут как в сказке: из глаз искры сыплются, из ушей дым валит, из ноздрей пламя пышет. Словом, не женщина - дракон!
- Нахалка бесстыжая! - накинулась она на Марию Степановну. - Кто дал тебе право обижать детей? Я мать Алисы. Ребенок пришел домой весь в слезах! Ты чего руки распускаешь, морда? Ишь ты, копается в своих цветочках! А если я тебе врежу? Я ведь тоже могу, я в подсобке работаю, в магазине, силенки у меня на тебя хватит...
Мария Степановна покачнулась. Как гром грянул среди ясного неба! Ей показалось, что земля уходит из-под ног. С такой разве поговоришь... Ах, если бы рядом был Иван, он бы ей показал, а что может она против такой вот... Но он, как назло, возится в гараже с машиной.
Она беспомощно огляделась по сторонам. Кое-кто из прохожих остановился: любопытно все же, что за сцена и чем кончится; гляди, как вон та, крашеная, орет. Тут же, неподалеку соседи по подъезду; один копается в моторе "Жигулей" и тоже смотрит сюда, а вон та женщина с коляской живет, кажется, этажом или двумя выше.
Кровь бросилась в лицо Марии Степановне. Господи, какой позор! Так недалеко и до инфаркта, до второго...
Задыхаясь, она проговорила как можно спокойнее:
- Вы не имеете права. Что вы кричите на всю улицу?
Гражданка из магазина лихо подбоченилась, сузила глазки:
- Ах, я не имею права? Смотрите на нее, я не имею! А ты имеешь право обижать ребенка? Чужого ребенка!
- Вы мне не "тыкайте", я много старше вас, к тому же перекричать вас не могу.
- Ладно, ладно, я сейчас милицию вызову, посмотрим, как ты заговоришь! Они тебя быстро привлекут за хулиганские действия. Ишь ты, интеллигенция несчастная... Хулиганка! Нет, вы только подумайте, а?
И победоносно оглядела людей. Те тупо молчали. Кто видел, кто нет сцену с собакой - неизвестно, но все молчали.
И тут вперед вышел мальчик лет семи.
- Тетя, вы же неправду говорите. Бабушка совсем не обижала девочку, просто отогнала собаку от грядки, а та чего-то завизжала, вот ваша Алиса, наверно, и испугалась.
Показание мальчика меняло ход событий. Теперь "торговке" надо было отвечать за свои слова, но не тут-то было. Дама принадлежала к разряду тех, про которых говорят: "На этой где сядешь, там и слезешь".
- Так она еще и животное обидела, - зацепилась она за новую деталь следствия, - и это на глазах у детей! А ведь их в школе учат любить животных. Какой же пример ты им подаешь, а? Старая кочерыжка!
Тут голос стал громче, играющим на публику:
- И все молчат!