Загадки индейских цивилизаций: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

ВВЕДЕНИЕ

Когда легионы Цезаря подчиняли власти римлян непокорных галлов, а из бескрайних азиатских степей двигались на запад, к Дунаю, орды кочевников-сарматов, на другой половине земного шара возникли первые индейские цивилизации. Они родились самостоятельно, на местной почве, не испытав на себе существенных влияний со стороны древних народов Старого Света, и до прихода европейских завоевателей в XVI в. успели пройти долгий и сложный путь эволюции. «Встреча» двух миров и двух культур, столь не похожих друг на друга, безусловно, может быть отнесена к числу удивительных исторических парадоксов: если наиболее развитые цивилизации американских аборигенов соответствовали по своему общему уровню самым архаичным формам государственности Древнего Востока, то Европа уже прошла Ренессанс и стояла на пороге антифеодальных революций. Материалы из доколумбовой Америки предоставляют исследователю уникальную возможность сопоставить пути развития двух независимых моделей эволюции древних цивилизаций — в Старом и Новом Свете.

К тому времени, когда испанские каравеллы появились у восточного побережья Нового Света, этот огромный двойной континент, включая острова Вест-Индии, был населен множеством индейских племен и народностей, находившихся на разных уровнях развития. Большинство из них были охотниками, рыболовами, собирателями или примитивными земледельцами. Лишь в двух сравнительно небольших областях Западного полушария — в Мезоамерике[1] и Андах — испанцы встретили высокоразвитые индейские цивилизации.

Наиболее яркие цивилизации на территории Мексики и Центральной Америки до прихода испанцев создали индейские народы майя и ацтеков. Ученые часто называют их «греками» и «римлянами» Нового Света. Для этого есть все основания. Майя, подобно жителям древней Эллады, создали высокую культуру города-государства в очень раннее время, в конце I тыс. до н. э., и продолжали развивать традиции своей культуры непрерывно на протяжении 2 тыс. лет, оказывая заметное влияние на окружающие народы и племена.

Ацтеки, начав свое развитие в XIII в., подобно римлянам, с полуварварского уровня, завоевали обширные территории, населенные более культурными народами, успешно усвоили и творчески переработали все богатое культурное наследие Мезоамерики.

К моменту «открытия» Америки европейцами в 1492 г. в Мезоамерике и Андах жило до двух третей всего населения Нового Света, хотя по своим размерам эти области составляли лишь 6,2 процента общей его площади. Требует разъяснения и сам термин «открытие Америки» Колумбом. Не раз справедливо указывалось, что этот термин неверен фактически, поскольку до Колумба берегов Нового Света достигали с востока римляне, викинги, а с запада — полинезийцы, китайцы, японцы. Более того, если уж быть справедливым, то следует признать, что Америку «открыли» еще в эпоху верхнего палеолита (30–20 тыс. лет назад) далекие предки американских аборигенов — выходцы из Северо-Восточной Азии. Нужно учитывать также, что этот процесс взаимодействия и взаимообмена двух миров и двух культур не был односторонним. Для Европы открытие Америки имело колоссальные политические, экономические и интеллектуальные последствия. Американским индейцам было чем поделиться с пришельцами из-за океана. Именно благодаря им в обиход всего человечества прочно вошли картофель, фасоль, томаты, кукуруза, какао, а также хинин, каучук и т. д.

Индейские цивилизации сумели достигнуть своего апогея без важнейших технических достижений древности, хорошо известных в Старом Свете, — выплавки железа, разведения домашних животных (особенно тягловых и вьючных), колесного транспорта, гончарного круга, плужного земледелия. В Андской области обработка цветных металлов, золота и серебра производилась еще во II тыс. до н. э., и к моменту прихода европейцев инки широко использовали не только бронзовое оружие, но и бронзовые орудия труда. Однако в Мезоамерике металлы появились уже на закате первых цивилизаций классического периода (I тыс. н. э.) и использовались главным образом для изготовления украшений и культовых предметов. И тем не менее, хотя местные индейцы жили, по сути дела, в каменном веке, они добились поразительных успехов в создании систем письменности и календаря, астрономии, философии и математики.

История доколумбовой Америки уже сама по себе представляет большой интерес и для ученых, и для широкого круга читателей. Однако этим дело не ограничивается. Сегодня наука не может до конца понять и объяснить многие важные стороны жизни древних человеческих общин, не привлекая для этого американский материал. Идет ли речь о сложной проблеме происхождения земледелия или об истоках первых государств, первых цивилизаций — везде роль фактических данных Нового Света будет необычайно велика. Вот почему знакомство с далекими и экзотическими культурами индейцев — не блажь и не прихоть, а насущная необходимость для любого образованного человека.

ОТКРЫТИЕ И ЗАВОЕВАНИЕ

Встреча Кортеса с Монтесумой

7 ноября 1519 г. войска Эрнана Кортеса торжественно вступили в Истапалапан — южное предместье островной столицы государства ацтеков. Встреча превзошла все ожидания испанцев. «В каких дворцах нас разместили! — восторженно восклицает солдат-летописец Берналь Диас. — Как они обширны, как хорошо выстроены из прекрасного камня, кедра и других душистых деревьев, с чудесными комнатами, с просторными дворами под навесами из хлопчатобумажной ткани. Осмотрев все это хорошенько, мы вышли в огороды и сады, да такие прекрасные, что не насмотришься, не нагуляешься…»

Но на следующий день с первыми лучами солнца все испанцы были уже на ногах. Повинуясь призывному сигналу трубы, солдаты торопливо разбирали оружие и привычно строились в походные колонны по четыре человека в ряд. У всех было приподнятое настроение. Приближалась решающая минута. Удастся ли чужеземцам без боя войти по узкой дамбе[2] в Теночтитлан — великолепную столицу ацтеков?

Там, впереди, на сверкающей глади обширного озера, отчетливо вырисовывались очертания громадного города с бесчисленными храмами, дворцами, ступенчатыми пирамидами и садами. Над Теночтитланом всходила заря нового дня — 3 Кечальи, 8 Эхекатль, 1 Тростник по календарю ацтеков, или 8 ноября 1519 г. по европейскому летосчислению.

«Мы шли, — вспоминает тот же Берналь Диас, — по дамбе, которая здесь шириной в 8 шагов и прямиком ведет в Мехико (Теночтитлан. — В. Г.)… Дамба были полна людей… так что мы с трудом прокладывали себе дорогу сквозь толпу. Полны народа были также башни, храмы и пироги, прибывающие со всех сторон… Мы не верили глазам своим. С одной стороны, на суше, — ряд больших городов, а на озере — ряд других, и само озеро покрыто челнами, и на дамбе много мостов, переброшенных через каналы, и перед нами великий город Мехико, а нас — только четыре сотни солдат!»

Правда, здесь солдат-летописец забывает упомянуть о двух «несущественных» деталях. Во-первых, за спиной четырех сотен испанцев находилось вполне надежное прикрытие из 10 тыс. союзных индейских воинов — тлашкальцев, тотонаков, уэшоцинков. Во-вторых, судя по всему, никто и не собирался воевать с пришельцами. Ацтеки готовили им торжественную встречу.

По широкой улице, в которую упиралась дамба, навстречу испанцам двигалась пышная процессия. «…Посреди толпы индейских вельмож, — пишет американский историк Уильям Прескотт, — предшествуемых тремя государственными сановниками, несшими золотые жезлы, показался царский паланкин, сверкающий позолотой. Его несли на плечах вельможи, а балдахин, усеянный драгоценностями и украшенный серебряною бахромою, поддерживали над ним четыре ассистента того же сана. Они были босы и шли медленным, мерным шагом, опустив глаза в землю…»

Увидев чужеземцев, правитель ацтеков Монтесума II (более правильно — Мотекухсома Шокойоцин) вышел из паланкина и направился дальше пешком по дорожке из красивых тканей, которую расстилали перед ним проворные сановники. «Император» (так называют Монтесуму авторы испанских хроник XVI–XVII вв.) опирался на плечи двух ближайших советников и родственников: Куитлахуака — правителя Истапалапана (брата Монтесумы) и Какамацина — правителя Тескоко (племянника Монтесумы).

В свою очередь, находившийся во главе своего войска Кортес соскочил с лошади, галантно снял шляпу и, широко улыбаясь, двинулся навстречу тлатоани[3] ацтеков. Мгновение спустя представители двух разных миров взглянули друг другу в глаза. Весь парадокс ситуации состоял в том, что лицом к лицу встретились два исторических персонажа, принадлежавших к абсолютно разным эпохам. Встреча Монтесумы и Кортеса выглядит столь же невероятной, какой, например, была бы встреча Гильгамеша с Иваном Грозным или Тутанхамона с Карлом XII. И тем не менее все происходившее было реальностью. Детали этой удивительной встречи мы знаем благодаря описаниям нескольких ее очевидцев.

Монтесума II — девятый правитель Теночтитлана— вступил на престол в 1502 г. Черты лица этого высокого, пропорционально сложенного человека с более светлой, чем у соплеменников, кожей отличались правильностью и мягкостью. Судя по отзывам современников, Монтесума был смелым и энергичным правителем, искусным полководцем, очень образованным человеком — он имел значительные познания в астрономии, религии, истории, философии и ораторском искусстве. Не был обделен различными дарованиями и представитель европейской стороны — Эрнан Кортес, отличавшийся личной храбростью, умением владеть мечом и одновременно искусством тонкого политика и администратора.

Два человека — посланцы двух чуждых миров — внимательно изучали друг друга. Но вот Кортес сделал шаг вперед. С видом знатного гранда, щедро раздающего неслыханные богатства, конкистадор протянул Монтесуме нитку дешевых бус из граненого цветного стекла. И было нечто символическое в том, что в обмен на эти жалкие побрякушки он получил от ацтекского монарха два золотых ожерелья тончайшей работы.

«Когда Кортес, — свидетельствует Берналь Диас, — приблизился к Монтесуме, каждый из них низко поклонился другому. Монтесума приветствовал нашего капитана, а Кортес с помощью доньи Малинче (индианка, переводчица и возлюбленная Кортеса. — В. Г.) в ответ пожелал ему доброго здоровья… Затем вынул ожерелье, сделанное из разноцветных бус… и повесил его на шею великому Монтесуме, но когда он попытался обнять императора, то был удержан двумя ацтекскими вельможами, которые посчитали это оскорблением своего государя… После этого Монтесума приказал… проводить нас до наших жилищ…»

Дальнейшее развитие событий хорошо известно. Не прошло и года после этой встречи, как Монтесума был мертв, великолепный город Теночтитлан — разрушен. Да и не только он один. Вся Мексика стонала под тяжким гнетом чужеземных завоевателей. Здесь уместно привести слова известного западного философа Шпенглера: «Эта история дает единственный в своем роде пример насильственной смерти цивилизации. Она не угасла сама по себе, никто не заглушил и не тормозил ее развития — ей нанесли смертельный удар в пору ее расцвета, ее уничтожили грубо и насильственно, она погибла, как подсолнух, у которого случайный прохожий сорвал головку».

Однако чтобы досконально разобраться во всех этих событиях, необходимо бросить ретроспективный взгляд на те драматические десятилетия конца XV — середины XVI вв., которые вошли в мировую историю под названием «эпохи открытия и завоевания Мексики и Центральной Америки».

12 октября 1492 г. генуэзский моряк на испанской службе, известный в Испании как Кристобаль Колон, а во всем остальном мире — как Христофор Колумб, обнаружил у западной оконечности Атлантики крохотный островок Гуанахани (группа современных Багамских островов), положив начало грандиозной эпопее завоевания и освоения Нового Света европейцами. Известно, что сам великий мореплаватель так и не понял, видимо, всего значения своего открытия и до конца дней полагал, что найденные им земли — часть Восточной Азии. Только последующие экспедиции Веспуччи, Бальбоа, Магеллана и Джона Кабота убедили изумленную Европу в том, что за просторами океана лежит огромный и таинственный мир, о существовании которого долгое время никто и не подозревал.

Вслед за открытием началось исследование, а за исследованием — завоевание, так как Новый Свет таил в себе колоссальные богатства, которые можно было захватить силой. «Справедливо будет отметить, — пишет немецкий историк Курт Керам, — что последняя причина была основной побудительной силой, заставлявшей все новые и новые группы людей пускаться в самые рискованные путешествия… Впрочем, несправедливо было бы видеть в манящем блеске золота единственную побудительную причину экспедиций. Стремление к обогащению сочеталось не только с жаждой приключений, а корыстолюбие — не только со смелостью, граничившей с безумством. Исследователи и завоеватели предпринимали походы не только в своих личных интересах, не только для Фердинанда и Изабеллы, а впоследствии для Карла V (короли и королева Испании. — В. Г.), но и для папы Александра VI Борджиа, который в 1493 году поделил мир между Португалией и Испанией. Они отправлялись в путь как посланцы его апостолического высочества под знаменами Св. Девы, как миссионеры, борцы против язычества, и не было такого корабля, который отправлялся бы в путь без священника, призванного водрузить в новых землях крест…»

Первоначально испанцы захватили и освоили большие и малые острова Вест-Индии — Кубу, Гаити, Ямайку, Пуэрто-Рико, превратив их в опорную базу для последующего броска на Американский континент. Справедливости ради мы должны здесь указать, что Мексику и государство ацтеков первым открыл отнюдь не Кортес. Это сделал в 1518 г. испанский идальго Хуан де Грихальва — племянник губернатора Кубы Диего Веласкеса. Он прошел на четырех кораблях вдоль Атлантического побережья Мексики, от полуострова Юкатан до устья реки Пануко. Он же впервые вступил в контакты с подданными Монтесумы (на территории современного мексиканского штата Табаско), наменял у них за безделушки много золота и узнал о существовании блестящей столицы Теночтитлана, где находилась резиденция верховного правителя страны.

Кортес лишь шел по чужим следам. Но слава завоевателя ацтекской «империи», безусловно, принадлежит только ему одному. Итак, как же все это начиналось?

Удачное начало

Обедневший идальго Эрнан Кортес прибыл в Новый Свет в 1504 г., будучи всего лишь девятнадцатилетним юнцом без гроша в кармане. Высадившись в порту колонии Санто-Доминго на острове Эспаньола (Гаити), он тотчас отправился во дворец местного губернатора в надежде немедленно получить свой шанс на богатство и славу. Но когда секретарь правителя острова предложил ему земельный участок для устройства там поместья, Кортес высокомерно процедил сквозь зубы: «Я прибыл сюда за золотом, а не для того, чтобы копаться в земле, как крестьянин». Правда, от этих слов пришлось вскоре отказаться. Были потом у гордого идальго и поместья: на Эспаньоле и на Фернандине (Куба). Были и занятия по разведению домашнего скота, по внедрению на американской земле новых сельскохозяйственных культур — сахарного тростника, пшеницы, ячменя. Естественно, сам владелец энкомьенды (исп. «поместье») в земле не копался: всю черную работу делали рабы-индейцы. В итоге Кортес стал обладателем огромного состояния, одним из богатейших людей на Кубе. Епископ Бартоломе де Лас Касас — гуманист и защитник прав коренного населения Америки — иронически замечает по этому поводу: «Одному лишь Господу Богу ведомо, сколько индейских жизней было загублено из-за этих денег; надо думать, он призовет его за это к ответу».

Но сам Кортес был далек от каких-либо угрызений совести. Богатство позволяло ему теперь финансировать любую крупную экспедицию для новых завоеваний на континенте, в Мексике, только что открытой Хуаном де Грихальвой. Совместно с губернатором Кубы Веласкесом разбогатевший помещик снаряжает в поход эскадру из одиннадцати кораблей и добивается того, чтобы его назначили командующим.

[1] Мезоамерика — культурно-географическая область, включающая в себя территориально большую часть современной Мексики, Гватемалу, Белиз, западные районы Сальвадора и Гондураса. В доиспанский период Мезоамерика — северный район зоны индейских цивилизаций, для которых характерен с 1500 г. до н. э. по 1500 г. н. э. набор общих черт материальной и духовной культуры.

[2] Теночтитлан стоял на островах посреди острова Тескоко и с сушей его соединяли три каменные дороги-дамбы.

[3] Тлатоани (ацтекск.) — «оратор», титул верховного правителя у ацтеков.