Теодор постучал, и мистер Мортон (пятьдесят два года, обширная лысина) открыл дверь.
— Я только что переехал в дом напротив, — сообщил Теодор, улыбаясь.
Следующую дверь открыла Пэтти Джефферсон. Разговаривая с ней, Теодор увидел сквозь застекленную заднюю дверь, как ее муж, Артур, наполняет водой резиновый бассейн для сына и дочери.
— Дети так любят плескаться в этом бассейне, — усмехнувшись, пояснила Пэтги.
— Ничего удивительного, — сказал Теодор. Уходя от Джефферсонов, он заметил, что дом рядом с ними пустует.
На другой стороне улицы, напротив Джефферсонов, жили Маккэнны и их четырнадцатилетняя дочь Кэтрин. Когда Теодор подходил к двери, он услышал, как Джеймс Маккэнн громко ворчит:
— Да он просто чокнутый. С чего это я должен ровнять края его лужайки? Только потому, что я пару раз одалживал паршивую газонокосилку?
— Милый, прошу тебя, — произнесла Фэй Маккэнн, — Я должна подготовиться к следующему заседанию совета.
— Только потому что Кэти встречается с его паршивым сынком… — не унимался супруг.
Теодор постучал в дверь и представился. Немного поболтав с ними, он заверил миссис Маккэнн, что, конечно же, с радостью поучаствует в работе Национального совета христиан и иудеев. Это действительно стоящая организация.
— А чем вы занимаетесь? — спросил Маккэнн.
— Я распространитель.
Возле следующего дома двое мальчишек косили лужайку и сгребали траву, а рядом резвилась собака.
— Привет, ребята, — крикнул Теодор. Они пробурчали что-то в ответ, глядя, как он направляется к крыльцу. Собака не обратила на него никакого внимания.
— Я всего лишь его предупредил, — раздавался из окна гостиной голос Генри Путнама. — Пусть только возьмет ниггера в мой отдел, и я уйду. Я все сказал.
— Да, дорогой, — отозвалась миссис Ирма Путнам.
На стук Теодора дверь открыл мистер Путнам в майке. Его жена лежала на диване. Больное сердце, пояснил мистер Путнам.
— О, как жаль, — посочувствовал Теодор.
В последнем доме проживали Горсы.
— Я только что поселился по соседству, — сообщил Теодор. Он пожал худенькую ладошку Элеоноры Горс, и та сказала, что отец на работе.
— Это он? — Теодор указал на портрет человека с суровым лицом, висевший над каминной полкой; та была заставлена разнообразными предметами культа.
— Да, — ответила Элеонора, тридцать четыре года, дурнушка.
— Что ж, надеюсь, мы станем добрыми соседями.
Тем же днем Теодор отправился в свою новую контору и принялся обустраивать комнату для проявки.
Утром, прежде чем отправиться в контору, он заглянул в телефонный справочник и отыскал четыре номера. Набрал первый из них.
— Не могли бы вы прислать такси к дому двенадцать ноль пятьдесят семь по Силмар-стрит? — попросил он. — Благодарю.
Он набрал второй номер.
— Не могли бы вы прислать телемастера ко мне на дом. У меня пропало изображение. Дом двенадцать ноль семьдесят, Силмар-стрит.
Третий номер.
— Хочу дать объявление в воскресный номер. «Форд» пятьдесят седьмого года выпуска. В отличном состоянии. Семьсот восемьдесят девять долларов. Да, все верно, семьсот восемьдесят девять. Мой телефон четыреста четырнадцать семьдесят четыре ноль восемь.