— А сохранилась ли твоя политическая партия, проантиистеблишментарианцы?
— Исчезла без следа. Уничтожена реакцией изнутри.
— А что насчет внедрения биметаллической системы?
Тальберт печально улыбнулся.
— В прошлом, дражайший дядюшка. Я тогда прочитал слишком много викторианских романов.
— Кстати, о романах. Как поживает твоя литературная критика? «Точка с запятой в творчестве Джейн Остин»? «Горацио Элджер[137]: непонятый сатирик»? Не говоря уже о «Была ли королева Елизавета Шекспиром»?
— «Был ли Шекспир королевой Елизаветой», — поправил Тальберт. — Нет, дядя, все это ерунда. Мимолетные увлечения и не более того…
— Полагаю, то же самое справедливо сказать и про труд «Обувной рожок: pro et contra»?[138] И еще о тех твоих научных статьях: «Переэкзаменовка для теории относительности» и «Достаточно ли нам эволюции?»
— Мертвы и преданы забвению, — терпеливо пояснил Тальберт. — Те проекты нуждались только в моем кратковременном участии. А теперь я приступаю к более важным исследованиям.
— К выяснению того, кто сочиняет непристойные анекдоты, — уточнил дядя Лиман.
— Именно так, — кивнул Тальберт.
Когда дворецкий поставил поднос с завтраком на постель Тальберта, тот спросил:
— Рэдфилд, вы знаете какие-нибудь анекдоты?
Рэдфилд поглядел бесстрастно — небрежная природа позабыла придать живости его лицу.
— Анекдоты, сэр?
— Ну, вы понимаете, — сказал Альберт, — Шутки.
Рэдфилд замер у постели, словно покойник, гроб которого поставили на попа.
— Да, сэр, — сказал он добрых тридцать секунд спустя, — однажды в детстве я слышал одну…
— Так-так, — оживился Тальберт.
— Кажется, звучала эта шутка следующим образом. Когда ваши руки… э… Когда ваши руки становятся местоимениями?..
— Нет-нет, — перебил Тальберт, качая головой, — Я имею в виду соленые анекдоты.
Брови Рэдфилда удивленно взлетели. Слова бились в горле, как рыбины в садке, пытаясь вырваться наружу.
— Так вы не знаете ни одного? — разочарованно уточнил Тальберт.
— Прошу прощения, сэр, — кашлянул Рэдфилд. — Могу ли я высказать предложение? Насколько мне известно, наш шофер гораздо больше осведомлен по части…
— Вы знаете соленые анекдоты, Харрисон? — спросил Тальберт через переговорное устройство, пока «роллс-ройс» катил по Бин-роуд к шоссе номер двадцать семь.
Харрисон на секунду лишился дара речи. Он обернулся на Тальберта. Затем ухмылка тронула его порочный рот.
— Да, сэр, — начал он, — слышали анекдот о парне, который ел луковицу на стриптизе?
Тальберт щелкнул ручкой с четырьмя разноцветными стержнями.
Тальберт стоял в лифте, поднимающемся на десятый этаж «Голт-билдинг».
Часовая поездка до Нью-Йорка оказалась в высшей степени плодотворной. И не только потому, что ему удалось записать семь самых непристойных шуток, какие он когда-либо слышат, но он также взял с Харрисона обещание, что тот сводит его в заведения, где можно услышать подобные анекдоты.
[137] Горацио Элджер (1834–1899) — американский писатель, автор книг для детей; нищие герои Элджера благодаря упорству и трудолюбию добиваются для себя осуществления американской мечты.
[138] За и против (лат.).