Домик содрогнулся от хохота. Тальберт застыл неподвижно, смотря сквозь розы на шпалерах на смеющихся гостей. Пальцы ног в открытых сандалиях задумчиво шевелились. Он размышлял.
Потом он двинулся вокруг озера Бин, глядел, как набегают на берег хрустальные волны, наблюдал за скользящими по зеркалу вод лебедями и рассматривал золотых рыбок, а сам тем временем продолжал размышлять.
— Я тут подумал, — сказал он тем же вечером.
— О боже, нет, — произнес дядя Лиман несчастным голосом.
Он затих в ожидании удара.
Который не замедлил последовать.
— О неприличных анекдотах, — уточнил Тальберт Бин Третий.
— Прошу прощения? — не понял дядя Лиман.
— Их бесконечные волны накатывают на нацию.
— Что-то не могу сообразить, к чему ты клонишь, — От нехорошего предчувствия у дяди Лимана сжималось горло.
— Я пришел к выводу, что это возможно разве что только посредством черной магии.
— Магии?..
— Подумай сам, — предложил Тальберт. — Каждый день по всей земле люди рассказывают непристойные анекдоты, в барах и спортзалах, в фойе театров и на работе, на углах улиц и в раздевалках. Дома и в гостях — настоящее наводнение шуток.
Тальберт сделал многозначительную паузу.
— Кто их сочиняет?! — вопросил он.
Дядя Лиман уставился на племянника взглядом рыбака, который только что выудил морскую змею: с трепетом и отвращением.
— Боюсь, я… — начал он.
— Я желаю отыскать источник этих анекдотов, — заявил Тальберт. — Узнать их происхождение, их начало.
— Но зачем? — спросил дядюшка. Едва слышно.
— Потому что это имеет большое значение. Потому что эти анекдоты являются частью культуры, до конца не исследованной. Потому что они представляют собой аномалию, феномен вездесущий, но неизведанный.
Дядя Лиман ничего не произнес. Побелевшие руки обессиленно упали на дочитанную до середины «Уолл-стрит джорнал». Глаза плавали за блестящими стеклами очков, как оливки в паре бокалов.
Наконец он вздохнул.
— И какую роль, — печально поинтересовался дядя Лиман, — мне предстоит сыграть в твоем расследовании?
— Мы должны начать с того анекдота, который ты рассказывал сегодня после обеда в летнем домике. От кого ты его услышал?
— От Карцера.
Эндрю Карцер был одним из многочисленной армии юристов, трудившихся на предприятиях Бинов.
— Отлично! — сказал Тальберт, — Позвони ему и спроси, где услышал этот анекдот он.
Дядя Лиман вынул из кармана серебряные часы.
— Уже почти полночь, Тальберт.
Тальберт отмахнулся от этой информации.