— Но какой из участниц мы должны отдать первый приз? — задал главный вопрос Сэмпсон.
Местный Чиновник Номер Два всплеснул руками в муниципальном отчаянии.
— Мы загнаны в угол! — воскликнул он.
Я был того же мнения.
Нам пришлось отложить решение, поскольку конкурс должен был продолжаться. Я посоветовал им тянуть как можно дольше, взвешивать все дважды, думать хорошенько. Они отправились на свой помост радостные, как аристократы в повозке, подкатывающей к гильотине. Судьи сидели на своих местах, и я понял, что они по-настоящему обеспокоены, потому что когда по сцене прошла мисс Бруклин, никто из них даже глазом не повел. А если мимо тебя дефилирует такая сногсшибательная женщина и ты никак не реагируешь, ты либо по-настоящему обеспокоен, либо мертв.
И снова я предпринял попытку договориться с капустной головой.
— Послушайте, — убеждал я, — вы же обладаете интеллектом. Разве вам не очевидно, что мы не можем дать один приз пяти участницам?
Арифметика землян оказалась для него непостижимой.
— Конкурс должен завершиться как можно скорее, — вот все, что он мне сказал. — Проволочки раздражают нас все сильнее. Совершенно ясно, что ни о каком соревновании между моими прелестными подопечными и разгуливающими тут безобразными существами не может быть и речи. Ни один судья, будь он с Земли или Небес, просто не сможет присудить приз подобному воплощенному уродству.
Что-то забрезжило. Крошечный огонек.
— Безобразные? — переспросил я. — Вы считаете, что они безобразны?
— Да вы все безобразны.
Я развернулся. Головоломка неожиданно сложилась. Мои мозги наконец-то заработали. Я кинулся к телефону и внес свой вклад в спасение бедной Земли.
Затем я кинулся на сцену и подошел к Сэмпсону. И там, поглядывая краем глаза на ходячие эталоны заветных девяносто — шестьдесят — девяносто, я сказал ему кое-что, стараясь не двигать губами.
Он расплылся в улыбке, предназначенной покупателю, оплатившему наличными «кадиллак» этого года выпуска. Затем он наклонился вбок и шепотом передал сообщение общественному достоянию Галл-Стоуна. Мэр прошептал новость в похожее на ракушку ухо Мендельхеймера, Мендельхеймер — Глуберу, а Глубер — Местному Чиновнику Номер Два.
Теперь все они улыбались и поглядывали с возрожденным интересом на проходящих мимо девочек, а я чувствовал себя действительно важным человеком.
Наверное, то был самый длинный конкурс красоты в истории человечества. Пришлось сделать его таким. Мой план требовал времени, и мы купили его дорогой ценой. Конкурсантки ходили по передней части сцены, по боковым проходам, в глубине сцены. Поодиночке, парами, всем табуном и длинной аппетитной змеей. Они делали все, разве что на руках не ходили. Бедняжки уже начали зевать от усталости. Даже публика вдоволь наелась изящными формами. И когда остекленевшие глаза самцов начали смотреть уже сквозь девочек, стало ясно, что пора завязывать.
Но к тому моменту это уже не имело значения, потому что для воплощения моего плана все было готово.
Я подошел к микрофону.
— Дамы и господа, — сказал я. — Прежде чем мы назовем победительницу, я хотел бы сообщить о дополнительном призе. Еще недавно мы объявляли, что призами станут серебряный кубок, автомобиль, контракт с Голливудом, год бесплатного обслуживания и работа в «Макс Фактор», а также множество мелких наград. И вот у нас еще один приз.
Я выдержал паузу.
— Месяц каникул на Средиземном море не с кем иным, как…
Я махнул рукой на кулисы.
— Дамы и господа, — я возвысил голос, — мистер Вселенная!
Громадный блондин, поигрывая мускулами, вышел на сцену, и все заскучавшие домохозяйки в зале вытянули шеи.
Пока приветственные крики и стоны эхом отдавались в моей усталой, но радостной голове, я окидывал взглядом сцену.
Как я и ожидал, конкурсантки из открытого космоса столпились вокруг своего представителя. Я кивнул конферансье и отошел в сторону, мой разум холодило предвкушение победы.
Так, значит, мы уродливы? Что ж, отлично. Хотите первый приз — придется согласиться и на эти каникулы. Месяц на Средиземном море с мистером Воплощенное Уродство. Берите или катитесь отсюда.
Капустная голова успел высмотреть меня и направил колеса в мою сторону. Я сглотнул комок в горле, видя, как он приближается, и ощущение победы несколько померкло. Его глаз горел безумием.
— Вы пытаетесь мошенничать!