Звук его бессильного барахтанья затих. Фигура расплылась и стала исчезать в тени. Барретт опустился на дно, глаза снова ничего не видели. Где-то в глубоких пещерах сознания еще теплилась искра разума, в муке выкрикнувшая:
— Эдит!
Потом все поглотила чернота, она окутала его саваном, и он погрузился во мрак.
Левая рука Эдит вдруг дернулась. Ее обручальное кольцо распалось пополам и упало на постель. Она резко открыла глаза. В комнате было темно.
— Лайонел?
Дверь была открыта. В коридоре тоже стояла темнота. Кто-то вошел.
— Лайонел? — снова позвала Эдит.
Она резко села.
— Что случилось?
— Ничего такого, чтобы стоило беспокоиться. Просто отключился генератор.
— О, только не это.
Она пыталась присмотреться, но было слишком темно.
— Это не важно, — сказал Лайонел.
Эдит слышала, как он прошел по комнате, и ощутила его вес на краю постели. Она боязливо протянула руку и нащупала его кисть.
— Ты уверен, что ничего страшного?
— Конечно. — Рука стала гладить ее по голове. — Не бойся. Давай воспользуемся этим.
— Что?
Она хотела нащупать его в темноте, но он оказался дальше, чем ей представлялось.
— Мы долго не были вместе. — Рука Лайонела опустилась ей на щеку. — А тебе это нужно.
Она издала вопрошающий звук. Его рука опустилась ей на левую грудь и стала мять ее.
— Лайонел, не надо, — сказала Эдит.
— Почему? — спросил он. — Или я недостаточно хорош для тебя?
— Что ты?..
— Фишер для тебя хорош, — перебил Лайонел. — Даже Флоренс Таннер была хороша. — Его рука на ее груди сжалась, причиняя боль. — А что, если теперь немножко потрахаться со стариком?
Чувствуя сердцебиение, Эдит попыталась оттолкнуть его руку.
— Не надо, — прошептала она.
— Надо, — сказал он, и рука резко задрала ей рубашку и скользнула промеж ног. — Надо, лесбийская сучка.
Свет погас.
Эдит закричала. Рука отпустила ее и убралась. Это была оторванная кисть, теперь она летала около ее груди, металась у пораженного лица, и на месте запястья болтались обрывки жил. Эдит прижалась к спинке кровати. Рука снова упала ей на грудь и сжала двумя пальцами сосок. Эдит пронзительно закричала, пытаясь сбить ее. Рука прыгнула вперед, как покрытый чешуйками паук, и полезла вверх на лицо, холодная, пахнущая могилой. Эдит издала безумный вопль, и серая рука отлетела. Эдит подняла ногу и стала неистово пинать ею руку. Рука подскочила и стала жестикулировать в воздухе, ее пальцы дико извивались.
И вдруг она бросилась вниз, исчезла в простынях, и стеганое одеяло начало быстро раздуваться, превращаясь в шар. Затаив дыхание, Эдит бросилась с постели и вскочила на ноги. Она метнулась за угол кровати, к двери. Одеяло взлетело, и через мгновение на Эдит налетела туча мотыльков. Отмахиваясь от волны насекомых, она слепо заметалась по комнате. Мотыльки покрыли ее всю, серые крылышки хлопали по лицу, путались в волосах. Эдит пыталась закричать, но мотыльки забили рот. В ужасе и отвращении она стала отплевываться и сжала губы, но мотыльки полезли в уши. Их покрытые пыльцой крылышки как бешеные хлопали по глазам. Закрыв обеими руками лицо, Эдит наткнулась на письменный стол и больно ударилась.