Эдит отпустила его руку и, поспешив к испанскому столику, вытащила маленькую черную сумку, где муж держал аптечку первой помощи. Быстро вернувшись к постели, она поставила сумку рядом с ним. Лайонел медленно и осторожно, сжав зубы от боли, разматывал носовой платок.
При виде глубокого кровоточащего пореза Эдит зацокала языком.
— Ничего страшного, — сказал ей Барретт. Порывшись в сумке, он достал аптечку и, открыв ее, вытащил пакет с сульфамидом и разорвал его. — Налей мне воды, пожалуйста.
Эдит зашла в ванную, а Барретт вынул из аптечки коробочку с бинтами и распечатал ее. Когда вернулась Эдит, он протянул коробочку ей.
— Перевяжешь?
Она кивнула и протянула ему стакан с водой. Взяв из черной сумки баночку с таблетками, он принял одну и запил водой.
Эдит, сморщившись, начала бинтовать.
— Нужно наложить швы, — сказала она.
— Не думаю, — сквозь зубы ответил Барретт и зажмурился. — Бинтуй потуже.
Когда с перевязкой было закончено, он поднял левую штанину. На икре виднелся темно-красный ожог. Эдит в ужасе осмотрела его.
— Нужно показаться врачу.
— Наложи бутезин-пикрат.
Она в нерешительности посмотрела на него, потом опустилась рядом на колени и намазала ожог желтой мазью. Барретт зашипел сквозь зубы и зажмурился.
— Ничего, все хорошо, — сказал он, зная, что жена смотрит на него.
Эдит перебинтовала ему ногу и помогла лечь. Барретт со стоном улегся на левый бок.
— Я весь — скопление синяков, — сказал он, пытаясь превратить это в шутку.
— Лайонел, поехали домой.
Он отпил еще воды и, протянув ей стакан, откинулся на подушки, которые Эдит подложила под спину.
— Со мной все в порядке.
— А что, если это повторится снова?
Барретт покачал головой.
— Не повторится. — Он взглянул на жену. — Впрочем ты можешь уехать.
— И бросить тебя здесь?
Он поднял правую руку, словно заявляя под присягой:
— Поверь мне, это не повторится.
— Тогда зачем мне уезжать?
— Просто я не хочу тебя ранить.
— Это ты ранен.
Барретт усмехнулся.
— Да, я. Конечно, так и должно было случиться. Это я разозлил ее.