— Слушай, нельзя убрать его отсюда?
— Забудь о нем! Что толку об этом думать? Он всего лишь овощ!
— Но это, между прочим, беспомощный старик!
— Это тебе так кажется! — Она не сдавалась. — Это не человек, а досадное препятствие на моем пути, и я не могу дождаться, когда наконец выкину его отсюда!
«Спасибо, Кассандра. Боги, без сомнения, наградили тебя добрым сердечком».
— Гос-споди! — Она никак не могла уняться. — Мне пришлось участвовать во всей этой заварухе, будучи в полной уверенности, что Гарри на самом деле мертв.
Теперь ее голос поднялся до крика.
— Это меня чуть не подкосило! Я почти сходила с ума от страха! Я все, буквально все, делала неправильно! Если бы Макс еще видел получше, да с его прежним слухом…
Брайан рассердился.
— Какая, к черту, разница? — оборвал он ее. — Все, кажется, кончилось нормально.
Кассандра бросила на него внимательный взгляд и постаралась взять себя в руки.
С деланой улыбкой она подошла к брату вплотную, прижалась всем телом и несколько раз поцеловала в губы.
Эти поцелуи совсем не походили на сестринские. Они только удвоили мои сомнения, но и придали совершенно новый оборот делу (как и образу моей невестки).
— Какой ты глупый, — с ворчливой нежностью прошептала она.
И потрепала его по щеке.
— Убери его скорей в морозильник, не оставлять же его тут.
Брайан покорно вздохнул.
— Хорошо, мэм, — пробормотал он печально.
— Ну, что еще не так? — недовольно спросила она.
— Ничего. Все идет прекрасно.
— Ты, надеюсь, не собираешься сейчас все взвалить на меня? — Она бросила на него многозначительный взгляд.
— Не собираюсь, — буркнул он.
— И отлично, тогда делай, что тебе говорят.
— Уже делаю.
Кассандра улыбнулась и снова поцеловала его. Определенно ее поцелуи были далеко не сестринскими. Еще менее походил на сестринский жест, которым она поднесла ладонь к его паху и сжала его.
— Сегодня ночью я приду к тебе, — пообещала она.
«Какая же это мерзость», — подумал я.
Брайан отвернулся от нее, а Кассандра довольно рассмеялась.
Он опустился на колени рядом с телом Макса и стал приподнимать его. Макс казался мертвецом, его конечности бессильно повисли.
«Что они намерены с ним сделать?» — недоумевал я.