Избранные произведения в одном томе: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Известно ли тебе, какие чувства я испытываю? — продолжала она, обвиняюще глядя ему в глаза. — Те, которые испытывает человек, преданный другом. И теперь ты предаешь меня во второй раз.

Дэвид был потрясен. Этот удар заставил его внутренне сжаться, само его существо, кости, плоть отозвались жестокой болью.

— Конечно, я знаю, что это не так. Но чувствую я именно это. Потому что, как ты скрывал от меня ту историю, ты так же скрываешь от меня свою сущность. Всегда. Я ведь совершенно не знаю тебя, Дэвид. Не знаю твоей души. Ты можешь быть добрым и мягким человеком, с тобой подчас очень весело. Но я совершенно не знаю тебя. Может быть, так и должно быть? Я даже допускаю мысль о том, что я так же скрытна, как ты. Но видит бог, я не хочу этого и никогда к этому не стремилась. Если это и так, Дэвид, то только потому, что ты никогда не позволял мне рассказывать тебе о себе, о том, что я чувствую и что я думаю. Я никогда не делилась с тобой своими мыслями и переживаниями, потому что знала — тебе это совсем не интересно.

Мы никогда не обсуждали с тобой ничего, Дэвид. Никогда! Ни одной по-настоящему важной вещи — кто мы такие на самом деле, что мы думаем друг о друге, о нашем браке? Наши отношения были… были подобны айсбергу. То, что доступно глазу, представляет собой лишь малую его часть. Все самое главное погружено во тьму. Мы с тобой много говорили, но никогда не говорили о главном. Мы ничего не анализировали и не обдумывали. Мы не строили отношения, а словно избегали их. Мы притворялись, что мы женатые люди, вместо того чтобы быть женатыми на самом деле.

Ее голос умолк, но через мгновение она заговорила снова:

— Знаешь, как это страшно! Говорить тебе такое после двадцати одного года совместной жизни. Меня тошнит от этой цифры — сорок два года. Это ведь мне сорок два! А тебе вообще сорок шесть. И только сейчас я впервые сказала тебе те слова, которые давно собиралась. В первый раз, подумай, Дэвид!

Обрушившаяся после этих слов тишина показалась ему такой давящей, как будто она была сделана из свинца, а тело выточено из хрупкой, стеклянной глыбы, и он знал: стоит ему только пошатнуться, и эта тяжесть его раздавит. Все кружилось перед глазами. Еще секунда — и стул, на котором он с трудом держался, опрокинется, и сам он, рухнув, разлетится на тысячу мелких фрагментов. «Эллен, помоги мне», — молил тонкий голос где-то в беззащитной глубине его разума.

Эллен зажмурилась, пытаясь удержать подступающие слезы, но они покатились по щекам, и ей пришлось смахнуть их рукой.

— Извини, пожалуйста. Не очень хорошо с моей стороны вести подобные разговоры, когда ты так плохо себя чувствуешь. — Она глубоко вздохнула, с трудом наполняя грудь воздухом. — Я не собиралась этого делать, не думала, что так выйдет.

Дэвид кивнул и пробормотал:

— Понимаю.

Но на самом деле он ничего не понимал. Волны непостижимого словно швыряли его разум, оборвав якоря и канаты. Лишь одна мысль оставалась очевидной, заставляя его холодеть от ужаса, — мысль о том, что Эллен, не подозревая о существовании Марианны, чувствует ее присутствие рядом.

Со всем остальным он был не в силах справиться. Оно было слишком огромным, слишком всеобъемлющим. Как может человек окинуть взглядом и взвесить на весах справедливости отношения, которые продолжались двадцать один год?

В алькове, где они сидели, как и во всем доме, воцарилась гнетущая тишина. Единственным доносившимся звуком был далекий рокот прибоя. Они сидели совершенно неподвижно, словно каждый замер в своем мире. «Больше говорить не о чем», — раз за разом повторял себе Дэвид. Он знал, что это не так, что верно как раз обратное. Им так много нужно обсудить, чтобы найти друг друга, но они оба не знают, с чего начать. Для обоих невозможно опереться на что-нибудь конкретное. Дела зашли слишком далеко.

— Что ж, — заговорил он, и голос его звучал спокойно и бесстрастно. — При сложившихся обстоятельствах, мне кажется, бессмысленно спрашивать тебя о том, чем мы могли бы заняться сегодня или, к примеру, завтра. Или…

Голос его пресекся, и он устало откинулся на спинку стула. Они уехали в такую даль, за три тысячи миль от дома, для того только, чтобы попытаться спасти свой брак, а вместо этого случилось обратное. Их совместная жизнь кончена. Дэвид с трудом сглотнул, чувствуя в груди холод и боль. В это невозможно поверить. Нет, невозможно поверить как раз в противоположное. Этот распад был неизбежен. Возможно, происшедшее с Марианной лишь ускорило то, что произошло бы в любом случае.

Когда Эллен внезапно встала со стула и пошла в гостиную, он испуганно поднял глаза.

— Я пойду прогуляться, — бросила она на ходу.

Он кивнул, хоть и понимал, что она не увидит этого. Проследил глазами, как жена сняла со стула теплую куртку, накинула ее на плечи, подошла к входной двери, но вдруг остановилась и оглянулась на него. Ее лицо ничего не выражало, лишь боль струилась из огромных глаз.

— Боюсь, что я говорила с тобой жестоко, — произнесла она тихо. — Нельзя же сказать, что между нами все было плохо или что ты не был подчас хорошим мужем. Я хотела лишь сказать… Понимаешь, мы ведь становимся старше. У детей теперь своя жизнь. Мы с тобой остались вдвоем. И я чувствую, что мы с тобой должны иметь что-то такое, что могло бы удержать нас вместе, связать, сплотить на оставшиеся годы. — Она с сомнением покачала головой. — Не думаю, что мы с тобой сумеем отыскать это «что-то». — Голос ее звучал печально. — Я не удивлюсь, если в твоей жизни появится другая Джулия.

Тихо переступив порог, она вышла из дома. Дэвид сидел, не шевелясь, и чувствовал себя парализованным. «Она уйдет от меня», — мелькнула мысль. Прислушался, не взвоет ли мотор машины, но тут же сообразил, что ключи лежат у него в кармане брюк. Куда же она отправилась? На прогулку? Почему-то не верится, что она вернется.

Выбросив из головы все мысли, он встал и, словно со стороны наблюдая за своими движениями, толкнул дверь на кухню. Подойдя к раковине, наполнил стакан водой и принялся жадно пить. Потом увидел в окне Эллен. Она медленно шла вдоль берега, направляясь в сторону, противоположную утесу, на вершине которого стоял особняк. Он провожал глазами ее удаляющуюся фигуру, пока она не превратилась в маленькое темное пятнышко, которое можно было бы зажать между большим и указательным пальцами. Дэвид отвернулся от окна, перешел в гостиную, сел на диван и взял в руки «Нью-Йорк таймс». Но удерживать на весу тяжелую многостраничную газету ему было не под силу, и он опустил ее на колени. Эллен, оказывается, передвинула диван обратно, туда, где он стоял прежде. Дэвид с трудом попытался восстановить в памяти прошлый вечер — как он передвигал его ближе к огню, как они вдвоем лежали на нем и любили друг друга. Все это было словно много лет назад. И когда он говорил себе, что с тех пор не прошло и дня, ему самому в это не верилось. С тех пор как они приехали в Логен-Бич, течение времени изменилось. Момент их прибытия сюда словно отодвинулся в далекое прошлое, а их прежняя жизнь в Шерман-Оукс приобрела призрачные черты затерявшегося в памяти сна.

Дэвид тяжело вздохнул и перелистнул первую страницу газеты, раздел новостей. Он бездумно смотрел на черные строчки мелкого шрифта, ничего не видя перед собой. «Никогда ничего не обсуждали?» — подумалось ему. Они говорили о своей семье, о детях, о его работе и перспективах, о ее работе, о жизни в целом. О, как много разного они, оказывается, обсуждали, ему и не припомнить всего. «Но ничто из этого не стало глубоким и важным», — поразила его новая мысль.

Дэвид вздрогнул и на минуту почувствовал себя испуганным и одиноким. Но волна страха растаяла так же неожиданно, как и нахлынула. Все, что его сейчас волновало, это жажда близости с Марианной. «Почему нет? Неужели я должен провести остаток жизни в приступах безысходного отчаяния? Провести его вместе с Эллен? К дьяволу все это!» — почти выкрикнул он, бешено стукнув кулаком по газете и швырнув ее на пол. Газетные страницы разлетелись по всей комнате.

И опять он вздрогнул, глядя на учиненный им беспорядок. Что с ним происходит? Голова резко дернулась, будто от удара. «Снова голос вины», — подумал он и тут же сердито отмахнулся от этой мысли. Господи, он до смерти устал от жизни с чувством вины. Вспомнился тот холодящий спазм, который ледяной рукой сжал его желудок, когда он сказал Марианне, что принадлежит ей. А почему бы, собственно, ему и не сказать так? Разве он не принадлежит ей? Хотя она и призналась ему позже, что всего лишь пошутила, сказав, что они обвенчаны. Почему бы и нет?

Дэвид вскочил на ноги и заторопился к лестнице. Он сейчас же оденется, выяснит наконец, где живет Марианна, отыщет ее и скажет ей, что он…

Он услышал резкий стук в дверь и от неожиданности вздрогнул. «Это она, Марианна!» — тут же подумал он. Но почему она вдруг решила постучать? До сих пор она просто входила в дом.

Может быть, дверь оказалась заперта, а она забыла свой ключ? Догадавшись об этом, он поспешил к двери. Проходя гостиной, понял, что, видимо, она все это время ждала на пляже, затем увидела, как вышла Эллен, и теперь идет к нему. Подойдя к входной двери, он обнаружил, что она заперта. Повернул ручку замка и распахнул ее.

Миссис Брентвуд ответила на его широкую улыбку, предназначенную, правда, не ей.

— Добрый день, — произнесла она.