— А что?
— Тебе так холодно?
— Но здесь не жарко. — Он сделал глоток кофе. — Пойду оденусь.
Он потер лоб и скривился.
— В чем все-таки дело? — спросила она опять.
— Не понял? — Он прищурился, глядя на жену.
— У тебя голова болит? — Голос ее звучал равнодушно.
— Немного болит, — скованно ответил он.
— Уж не заболеваешь ли ты?
— Может быть.
— Ты всегда был так подвержен простудам…
— Разве?
Дэвид сам чувствовал, как неуместно враждебен его тон, но ничего не мог с собой поделать.
Улыбка жены стала какой-то далекой.
— А разве нет?
Правда ее слов делала их совершенно невыносимыми.
— Мне кажется, что подобная беседа никуда нас не приведет, — сказал он.
— Обидно.
Дэвид поглубже вдохнул, затем так же медленно выдохнул.
— Давно встала? — задал он первый пришедший на ум вопрос.
— В восемь.
«Итак, шесть долгих часов провела она без тебя. Разве не так?» — услышал он собственный упрек и кивнул. И вдруг приступ неудержимой зевоты овладел им. Не успев подавить его, он принялся зевать раз за разом.
— Ты не выспался? — спокойно поинтересовалась она.
— Нет, прекрасно выспался.
Выражение ее лица было непроницаемым.
— Но ты без конца зеваешь.
— Ну зеваю. — Его улыбка исчезла, едва успев возникнуть. — У меня, как у каждого человека, есть такое обыкновение.
— Это я заметила. — Эллен опустила взгляд на чашку, которую держала в руках, явно не желая продолжать пустой разговор.
Дэвид глубоко вздохнул, ему словно все время не хватало воздуха, и тут же нахмурился, почувствовав, что опять им овладела жажда.
— Дэвид, что все-таки случилось? — послышался ее вопрос.