Избранные произведения в одном томе: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я хотел, чтобы она осознала свою изоляцию и чтобы это ее озадачило.

Она ничего не ответила, отвернувшись от меня, словно мои слова ее обидели. Я пошел в дом вслед за ней и задвинул стеклянную дверь. При этом Энн обернулась, а Джинджер снова зарычала и шерсть у нее на загривке поднялась дыбом. Меня преследовала мысль о бесконечных бесплодных попытках достучаться до сознания Энн.

Вскоре я обратил внимание на дюжины висящих на стенах фотографий в рамках, и меня осенила другая мысль. Если бы я смог заставить ее взглянуть на одну из моих фотографий, ее наверняка поразило бы мое с ними сходство.

Не обращая внимания на рычание Джинджер, я подошел к ближайшей стене и посмотрел на свою фотографию.

Все фотографии были выцветшими и плохо различимыми.

«Почему это произошло? — недоумевал я. — Было ли это частью наказания, придуманного Энн для себя?» Я хотел спросить, потом передумал. Это могло лишь растревожить ее.

Новая идея. Повернувшись к ней, я произнес:

— Я сказал вам неправду.

Она посмотрела на меня с недоверчивым опасением.

— Мы с женой больше не вместе, — сказал я, — но это не то, что вы думаете. Нас разлучила смерть.

Я вздрогнул, увидев, как ее лицо исказилось судорогой, словно в ее сердце только что вонзили нож.

Но все же мне пришлось продолжить в надежде, что я наконец на верном пути.

— Ее тоже звали Энн, — сказал я.

— Вам нравится здесь, в Хидден-Хиллз? — спросила она, будто я ничего не сказал.

— Вы меня слышали? — спросил я.

— Где вы жили прежде?

— Я сказал, ее звали Энн.

Ее лицо опять конвульсивно дернулось, на нем появилось выражение смятения и испуга.

Потом взгляд ее вновь стал отсутствующим. Отойдя от меня, она направилась в кухню. «Энн, вернись», — хотелось мне сказать. И я чуть этого не сделал. Мне хотелось крикнуть: «Это я, разве не видишь?»

Но я молчал. И, как холодный камень, опять сдавило мне грудь отчаяние. Я старался его побороть, но на сей раз мне это хуже удавалось. В душе остался след.

— Посмотрите на это место, — сказала Энн. Она говорила механическим голосом, словно была одна. У меня возникло чувство, что это составная часть происходящего с ней процесса: постоянное повторение деталей ее положения, укрепляющее ее с ними связь. — Ничего не работает, — говорила она. — Еда портится. Не могу открыть консервы, потому что электричества нет, а консервный нож пропал. Без воды не могу вымыть посуду, и она накапливается. Телевизор не работает — думаю, он сломался. Ни радио, ни граммофона, ни музыки. Нет отопления, если не считать тех щепок, что я сжигаю. Дом все время холодный. Мне приходится ложиться спать в темноте, потому что нет света и все свечи израсходованы. Мусорщики больше не приезжают за мусором. Весь дом пропах отбросами и всякой дрянью. И я не могу пожаловаться, потому что не работает телефон.

Она прервала свое печальное перечисление смехом, от которого меня бросило в дрожь.

— Поставить канистру с водой? — сказала она. — Доставки не было так давно, что я не помню, когда была последняя. — Она снова засмеялась до жути горьким смехом. — Хорошая жизнь, — сказала она. — Ей-богу, я чувствую себя персонажем из какой-нибудь пьесы Нила Саймона, когда все вокруг меня разваливается на части, а я сама как будто съеживаюсь.

Тело ее начало сотрясаться от рыданий, и я инстинктивно двинулся к ней. Путь мне, оскалив зубы, загородила Джинджер; из ее груди доносилось приглушенное свирепое рычание. Я подумал, что она напоминает Цербера. Ко мне возвращалось отчаяние.

Я взглянул на Энн. Я хорошо понимал, что она делает, но не хватало сил ее остановить.

Она убегала от правды, погружаясь в относительную безопасность печальных подробностей своего существования и создавая приют меланхолии.

Глава 32

— Что вы пьете? — спросил я, когда мне в голову пришла очередная идея.

Она взглянула на меня как на идиота.

— Что вы пьете? — повторил я. — Если вода кончилась и у вас нет больше канистр.