Избранные произведения в одном томе: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Собираясь рассказать Альберту о своем достижении, я стал озираться по сторонам, и меня внезапно ужаснуло то, что его нигде нет.

Я громко позвал его по имени.

Ответа не последовало.

— Альберт! Тишина.

— Альберт!

— Я здесь, — наконец послышался его голос.

Пристально вглядевшись в темноту, я смог разглядеть слабое свечение, движущееся в мою сторону.

— Что случилось? — спросил я.

— Ты ослабил свое внимание, — объяснил он. — И со мной, когда я смотрел вниз, произошло то же самое.

У меня дух захватило, когда я глянул вниз. Все, что я увидел, — это полнейшая, безграничная темнота. Как он мог там что-то разглядеть?

Потом я стал прислушиваться, затаив дыхание.

Из темной бездны доносились едва слышные звуки — вопли и крики агонии, безумный, хриплый смех, жалобные причитания. Я пытался сдержать дрожь, но не хватало сил. Как же я смогу туда спуститься? Закрыв глаза, я взмолился: «Господи, пожалуйста, помоги мне вынести это».

Что бы ни находилось подо мной, на дне ада.

Глава 27

А теперь я задаюсь вопросом, не назвал ли английский дом умалишенных Бедламом человек, обладавший от рождения экстрасенсорными способностями и совершивший в состоянии сверхчувствительности путешествие в это место.

«Моровое поветрие». Эти слова пришли мне на ум, когда мы достигли дна кратера.

В воздухе звучали самые ужасные звуки, которые только может издать человек.

Вопли и завывания. Выкрикиваемые проклятия. Все разновидности безумного смеха. Рычание и шипение. Звериный рык. Невообразимые стоны агонии. Пронзительные крики боли. Дикий рев и жалобные стенания. Визг, мычание, завывания, шумные протесты и ропот. Нестройная разноголосица бесчисленных душ, агонизирующих в муках умопомешательства.

Ко мне низко наклонился Альберт и прокричал мне в ухо:

— Держись за меня!

Повторять ему не пришлось. Я вцепился в его руку, как дитя, запуганное всякими возможными и невозможными ужасами, и мы пошли по дну кратера, пробираясь между распростертыми повсюду фигурами. Некоторые из них судорожно двигались, другие конвульсивно подергивались, третьи ползали, буквально как змеи, а иные были неподвижны, как трупы.

И все они были похожи на мертвецов.

То, что я смог различить при слабом свете, который мы излучали, вызвало леденящий ужас в моей душе.

Над землей с разбросанными по ней камнями висело облако испарений, которое нас удушило бы, если бы снова — в который по счету раз? — мы не настроили наши организмы, чтобы его побороть.

Под испарениями виднелись фигуры. Висевшая грязными клочьями одежда, в прорехах которой показывалась серая или фиолетовая плоть. Горящие на безжизненных лицах глаза неотрывно глядели на нас.

И тут я услышал какое-то гудение.

Люди сидели на валунах, наклонив друг к другу головы, словно о чем-то сговариваясь. Другие с визгом и смехом совокуплялись на земле и скалах. Третьи дрались, душили и избивали друг друга камнями, мучили друг друга. Все это сопровождалось криками, рычанием и проклятьями. Дно кратера заполняло множество ползающих, извивающихся, дергающихся, шатающихся и сталкивающихся, судорожно движущихся существ.

А я все слышал странное гудение.

Теперь, когда зрение приспособилось к дымному сумраку, я различил стаи обезьяноподобных существ, бродивших тесными группами, переговаривающихся гортанными голосами, с желанием совершить — я мог лишь догадываться — какое-нибудь грубое насилие, какое-нибудь зло.

А гудение продолжалось — непрекращающееся жужжание из источника, который невозможно было обнаружить.