Избранные произведения в одном томе: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Паук прыгнул, и Скотт ткнул его копьем. Острие пронзило черную скорлупу — брызнула кровь. Паук прыгнул опять — еще укол, еще кровь. Снова и снова паук бросался вперед — снова и снова Скотт протыкал его булавкой. Кровь лилась мутными потоками. В конце концов на черном теле не осталось живого места.

Гадина уже не визжала. Она медленно, дрожа, отползала назад на ослабевших ногах. Скотт решил добить ее. Он мог бы уйти и оставить тварь подыхать здесь — медленно и мучительно. Но фантастически возникшая из тумана давно забытой жизни нравственная причина — иными словами, жалость к пауку — заставила Скотта прекратить страдания дрожащей твари. Скотт решительно шагнул навстречу пауку, а тот, собрав последние силы, прыгнул.

Пронзенное копьем черное тело, яростно вздрагивая, тяжело свалилось на песок. Источавшие яд челюсти клацали в нескольких дюймах от Скотта.

Гадина наконец умерла и теперь безжизненной грудой лежала на пропитанном кровью песке.

Скотт попятился и почти в беспамятстве повалился на песок. В ушах его раздавался медленный, скрежещущий звук, издаваемый скребущимися ногами паука — мертвого… теперь уже мертвого.

Скотт слабо пошевелился, медленно вытянул руки, сжал в кулаках песок. Застонав, перевернулся на спину, открыл глаза.

Что это — сон? Полежав с минуту, он, кряхтя, сел.

Нет, не сон: в нескольких ярдах громадным мертвым валуном, разбросав в разные стороны неподвижные, похожие на балки ноги, лежало черное тело паука. Все вокруг окутала мертвая тишина.

Была уже почти ночь. И до того как наступит полная темнота, Скотту нужно спуститься. Устало дыша, Скотт поднялся на ноги и подошел к пауку. От вида окровавленной туши ему становилось дурно, но нужен был крюк.

Когда крюк был извлечен, Скотт, пошатываясь, побрел по пустыне, волоча его за собой так, чтобы песок очистил блестящую поверхность от крови.

Ну вот, дело сделано. И ночи ужаса теперь позади. И можно спать без всяких крышек, свободно и мирно. Усталая улыбка тронула его застывшее лицо. Да, игра стоила свеч. И он, кажется, выиграл.

С края скалы Скотт выбрасывал крюк, пока наконец не вонзил его в дерево. Затем медленно, тяжело забрался на подлокотник и, втащив за собой нитку, пошел по нему. Впереди его ожидал длинный спуск. Скотт улыбнулся: «Ничего. Дело сделано».

Когда он, раскачиваясь на нитке, спускался к нижнему креслу, крюк сломался.

Какой-то миг Скотт камнем падал вниз, медленно переворачиваясь в воздухе, отчаянно болтая руками и ногами. Потрясенный неожиданностью, он не мог издать ни звука… Сознание словно отключилось. Скоттом владело только одно чувство: ошеломленное изумление.

Ударившись о вышитую цветами подушечку, его тело подпрыгнуло и, снова шлепнувшись на нее, медленно вытянулось.

Немного погодя Скотт встал и ощупал себя с ног до головы. Он ничего не понимал: «Прежде чем упасть, я пролетел не одну сотню футов. Как же я остался жив? Как не разбился?»

Скотт долго стоял, беспрестанно ощупывая себя, и никак не мог поверить, что все кости целы и он отделался лишь легкими ушибами.

Потом до него дошло: все дело в весе! Он раньше этого не сознавал и думал, что, упав, расшибется так же, как расшибся бы нормальный человек с нормальным весом. Хотя ему давно следовало бы понять: все изменилось. Ведь, скажем, муравей, упав с любой высоты, не разбивается, а спокойно бежит себе дальше.

Озадаченно покачав головой, Скотт взял один из самых больших кусков хлеба и оттащил его к губке. Затем, напившись из лужи в шланге, забрался на губку и приступил к ужину.

В эту ночь он спал впервые за долгое время спал спокойно.

Глава 14

Резко проснувшись, Скотт с криком вскочил. Солнечный свет ковром расстилался по цементному полу. Со ступенек лестницы доносились громовые шаги. У него перехватило дыхание. Заслоняя свет, в погреб входил великан.

Скотт бросился через прогибавшуюся под ногами губку к краю и, не рассчитав, кувыркнулся вниз. Великан остановился и посмотрел вокруг — его голова почти упиралась в потолок. Скотт небольно ударился о цемент, вскочил на ноги и снова упал, запутавшись в полах ставшего слишком большим за одну ночь халата. Снова подскочил, глядя широко раскрытыми от ужаса глазами на великана, который стоял неподвижно, положив огромные руки на бедра. Поддерживая волочившиеся по полу края халата, Скотт, забыв про сандалии, бросился босиком по холодному цементу.

Пробежав пять ярдов, он снова упал, споткнувшись о выскользнувшую из руки материю. Великан сделал еще шаг. Скотт вздохнул, немея от ужаса, и заслонился рукой. Не было ни одного шанса спастись. Пол дрожал под тяжелыми шагами. Скотт полными ужаса глазами смотрел, как гаргантюанские тапки обрушиваются на цемент, а взглянув вверх, увидел, что тело гиганта нависало над ним подобно падающей скале. Скотт вскинул обе руки над головой. «Все кончено!» — крикнул рассудок.

Грохот вдруг прекратился, и Скотт опустил руки.

Какое-то чудо остановило великана перед красным металлическим столом. Почему он не прошел к водогрею? Зачем он спустился сюда?

Стон вырвался из груди Скотта, когда великан наклонился над столом и небрежно смахнул на пол картонную коробку величиною с многоэтажный дом. Шум ее падения стрелами пронзил барабанные перепонки Скотта. Он зажал уши и, с трудом поднявшись на ноги, попятился. Что же здесь делает великан? Еще одна картонная коробка, пролетев через весь погреб, упала с оглушительным грохотом. Проследив испуганным взглядом за кувыркавшейся громадиной, Скотт отпрыгнул туда, где стоял великан, который теперь вытаскивал из кучи между топливным баком и холодильником что-то более громоздкое… что-то голубое… Чемодан Лу!

Неожиданно он понял, что это не тот великан, который приходил в погреб в среду. Его взгляд заскользил вверх по стенам гигантских штанов в серо-голубую клеточку. Что за материал? А, это шотландская шерсть! Мужчина в костюме из шотландки, в громадных, как бетонные блоки, ботинках… Где же Скотт мог видеть этот костюм?

Он понял где, когда секундой позже второй великан, ростом поменьше, соскочил с лестницы и пронзительно крикнул:

— Тебе помочь, дядя Марти?