— Проглоти их, Дорис, — сказал Рей. — Давай, они вкусные.
Дорис заплакала:
— Нет, мне не нравятся.
— Глотай!
Рей вдруг отвернулся, он весь дрожал. Ричард пытался придумать способ заставить Дорис проглотить пилюли, но не мог.
Тогда заговорила его мать.
— Мы поиграем с тобой в одну игру, Дорис, — сказала она. — Посмотрим, успеешь ли ты проглотить все конфетки, пока я считаю до десяти. Если успеешь, я дам тебе доллар.
Дорис засопела.
— Целый доллар? — спросила она.
Мать Ричарда кивнула.
— Один… — начала она.
Дорис не шевельнулась.
— Два… — считала мать Ричарда. — Целый доллар!
Дорис смахнула слезинки:
— Настоящий доллар?
— Конечно, дорогая. Три, четыре, поторопись.
Дорис протянула руку за таблетками.
— Пять… шесть… семь…
Грейс сидела зажмурив глаза. Лицо у нее побелело.
— Девять… десять…
Мать Ричарда улыбалась, но губы у нее дрожали, а глаза слишком сильно блестели.
— Ну вот, — произнесла она бодро. — Ты выиграла.
Грейс резким движением сунула таблетки в рот и быстро проглотила. Посмотрела на Рея. Он протянул трясущуюся руку и проглотил свои пилюли. Ричард опустил руку в карман за своими таблетками, но потом положил их обратно. Он не хотел, чтобы мать смотрела, как он их глотает.
Дорис начала засыпать почти сразу. Она зевала, и глаза у нее слипались. Рей подхватил ее на руки, и она привалилась к его плечу, обхватив за шею маленькими ручками. Грейс встала, и все трое пошли в спальню.
Ричард сидел за столом, пока мать ходила сказать им последнее прости. Он сидел, глядя на белую скатерть и остатки ужина.
Вернувшись, мать ему улыбнулась.
— Помоги мне убрать, — попросила она.
— Помочь… — начал он.
Затем замолк. Какая разница, чем теперь заниматься?
Он стоял вместе с ней посреди залитой багровым светом кухни и, ощущая абсолютную нереальность происходящего, вытирал тарелки, которыми никто уже не будет пользоваться, а потом убирал их в буфет, от которого спустя несколько часов ничего не останется.