— Такой женщины не существует.
Узник смотрел на него, не веря своим ушам.
— Но я же вам сказал…
— Я говорю вам правду. Вы все это придумываете в тщетной надежде обмануть…
— Я ничего не придумываю! Ради бога, выслушайте же меня! Неужели вы… погодите.
Узник поднял правую ногу.
— Взгляните! — с жаром заговорил он. — Это тепловые ожоги. От атомного взрыва. Неужели вы не понимаете, что это значит?
— Послушайте меня, сын мой…
— Неужели вы не понимаете?
— Вы способны выслушать меня, сын мой?
— Да, но…
— Даже если то, о чем вы говорите, является правдой…
— Это и есть правда!
— Даже если это правда… вы совершили преступления, за которые должны расплатиться.
— Но преступления совершал не я!
— Вы можете это доказать?
— Я… я… — Голос узника дрогнул. — Мои ноги…
— Это не доказательство.
— Моя жена…
— Где она?
— Не знаю. Но вы можете найти ее. Она вам скажет. Она сможет меня спасти.
— Боюсь, вас уже ничто не спасет.
— Но должен же быть какой-то способ! Разве нельзя найти мою жену? Разве нельзя отложить казнь, пока вы ее ищете? И потом, у меня есть друзья. Много друзей. Я назову вам все их адреса. Я назову имена людей, работающих по правительственной программе. Они…
— И что я должен буду им сказать, Райли? — резко перебил его священник.
— Джонсон!
— Называйте себя, как вам угодно. Что я скажу всем этим людям? Что я звоню им по поводу одного человека, десять лет назад погибшего во время взрыва? Скажу, что он не погиб, а оказался перенесенным в…
Священник умолк.
— Неужели вы не понимаете? — уже другим, умоляющим тоном продолжал отец Шейн. — Вы должны посмотреть правде в лицо. Вы лишь усугубляете свое состояние.
— Но…
— Вы хотите, чтобы я зашел в камеру и помолился за вас?