Узник умолк, потом вдруг спросил:
— Который сейчас год?
Священник открыл глаза и вяло улыбнулся:
— Но вы наверняка…
— Умоляю, скажите.
Чувствовалось, беседа слегка раздосадовала святого отца. Он пожал сутулыми плечами:
— Тысяча девятьсот пятьдесят четвертый.
— Что? — встрепенулся узник. — Вы не шутите?
Он пристально глядел на священника.
— Не шутите? — снова спросил узник.
— Сын мой, нет смысла шутить.
— Значит, тысяча девятьсот пятьдесят четвертый?
Священник раздраженно поглядел на него и кивнул:
— Да, сын мой.
— Тогда все объясняется, — сказал узник.
— Что, сын мой?
— Выслушайте и постарайтесь поверить, — попросил узник. — Я физик-ядерщик. Во всяком случае, был им в тысяча девятьсот сорок четвертом году.
— Не понимаю, — признался священник.
— Я работал в секретной атомной лаборатории, которая находилась в недрах Скалистых гор.
— В Скалистых горах? — недоверчиво спросил священник.
— Об этом никто не знает, — продолжал узник. — Сведения о ней не публиковались. Завод построили в сорок третьем для экспериментов с расщеплением атомного ядра.
— Мы знаем об Окридже[175], — сказал священник.
— Наша лаборатория была небольшой и строго засекреченной. За ее пределами лишь немногие знали, над чем там работают.
— Но…
— Слушайте дальше. Мы работали с ураном двести тридцать восемь.
Священник сделал новую попытку заговорить.
— Это изотоп урана. Природный уран на девяносто девять процентов состоит из этого изотопа. Однако способа расщепления урана никто не знал. Мы пытались найти этот способ и заставить уран расщепляться. Понимаете?
Лицо священника выражало полное замешательство.
— Впрочем, вам незачем это понимать, — поспешно добавил узник. — Важны не технические детали. Важно то, что произошел взрыв.
— Вз…
[175] Окридж — городок на востоке штата Теннесси. Благодаря удаленности и наличию дешевой электроэнергии от гидростанций был избран местом осуществления «Манхэттенского проекта» — проекта по созданию американской атомной бомбы, работы над которым велись в 1942–1945 годах.