— Честное слово, такой начинки я еще не пробовал, — признался он. — Гуще, чем в рождественском пироге.
Мак приблизился к решетке. Заглянул узнику в глаза:
— Не пытайся нас дурачить, Джон Райли.
— Дурачить?
Чувствовалось, узник не верит своим ушам.
— О чем вы говорите? Я вовсе не Джон Райли.
Надзиратели переглянулись, затем Чарли потопал по коридору, удивленно что-то бормоча себе под нос.
Мак отошел.
— Нет! — окликнул его узник. — Не уходите.
Мак вернулся.
— Что за комедию ты тут разыгрываешь? — спросил он. — Неужели думаешь, что сумеешь нас провести?
Узник непонимающе глядел на него:
— Вы скажете мне, где я? Умоляю, скажите!
— Сам знаешь.
— Говорю вам…
— Прекрати, Райли! — оборвал его Мак. — Ты понапрасну теряешь время.
— Но я не Райли! — закричал узник. — Да поймите же, что я — не Райли! Меня зовут Филип Джонсон.
Мак медленно качал головой.
— И ты еще собирался быть редким храбрецом, — сказал он.
Узник поперхнулся. По нему было видно, что он хочет сказать множество важных вещей, но в горле все они слиплись в один комок.
— Хочешь снова увидеть священника? — спросил Мак.
— Снова? — удивился узник.
Мак подошел к прутьям и заглянул в камеру.
— Ты что, заболел? — спросил он.
Узник не отвечал. Мак перевел взгляд на поднос.
— Смотрю, у тебя и аппетит пропал, — сказал он. — Сам же просил. Мы тут подсуетились, а ты не стал есть. Чего ж так?
Узник посмотрел на поднос, на Мака, затем снова на поднос. Его грудь затряслась от рыданий.
— Что я здесь делаю? — всхлипнул он. — Я же не преступник. Я…
— Ради всего святого, заткни свою пасть! — крикнул ему узник из другой камеры.
— Сам разберусь, а ты прикрути громкость! — крикнул в ответ Мак.