Этот коп проталкивается через толпу, прикинь? Здоровенный такой сукин сын. Все в порядке, успокойтесь, говорит, успокойтесь. И так без конца, одну и ту же пургу. Успокойтесь и все такое.
Подходит к парню с дубиной.
«Ну и кем ты себя вообразил? — говорит он. — Суперменом?» И толкает парня. Пойдем со мной, оборванец, говорит он, я тебя…
И тут — хлоп! Парень размахнулся дубиной и как треснет этого быка по башке. Жесть, он уложил его одним ударом! Коп рухнул, как мешок с дерьмом. Из ушей потекла кровь.
Все вокруг как заорут. Дот хватает меня за руку и тащит к Восьмой авеню.
Но парень ни за кем не гонится. Ну и я, значит, вырываюсь от Дот.
«Микки, пойдем, — говорит она. — Пойдем на шоу». Боится она, понимаешь ли. Вот пусть и идет на свое… Чего? Ну ладно, ладно.
Короче, я ей говорю, ни за что это не пропущу. Ну их, этих телок. Как будто такое шоу, как с этим парнем, можно увидеть каждый день.
А она, прикинь, продолжает ныть. Говорит: ты же обещал отвести меня в «Парамаунт».
Послушай, детка, говорю я. Послушай меня. Мы пойдем в «Парамаунт». Просто поддержи пока свои штаны. Правильно я ей сказал, да? Какого черта? Не давай им над собой командовать. Я правильно говорю или нет?
Чего? Ах да.
Ну вот, значит, оставляю я ее у кафе-автомата на углу и говорю, что скоро вернусь. Я просто хочу еще раз посмотреть на копа, которому дали по башке.
Короче, я возвращаюсь. Людей вокруг немного. Думаю, все перепугались. Как этот парень приложил копу! Жесть. Я до сих пор слышу этот треск, Мак.
Ну так вот, этот коп все еще лежит в отключке, ты понял? Но прибежал другой коп. С пистолетом. Конечно, а ты как думал? Ты думал, они будут рисковать? Нет, черт возьми. Они вытаскивают свои пушки. Будут они переживать из-за того, что могут попасть в случайных прохожих, как же. Ну, ты же знаешь этих копов.
«Отойдите назад! — орет коп. — Отойдите назад». Одно и то же, черт возьми! Они всегда говорят одно и то же.
Ну вот, значит, я смотрю, как он подходит к парню с дубиной. Тот все еще стоит у витрины. Я говорю, пещерный человек стоит. Слушать надо внимательней!
Короче, коп ему говорит: положи дубинку, если жизнь дорога. Ага. Как тебе это нравится?
А этот чудила, прикинь, на него как зарычит. Черт, он даже не понял, что ему говорят. Он просто начал рычать. Как зверь. Пригнулся, как это обычно делал Годой[174], помнишь? Ага.
Положил дубинку? Прикалываешься, да? Он так в нее вцепился, что десять лошадей не вырвут. Ага.
И еще он типа подпрыгивает. Ага. Прямо как та обезьяна в кино, черт, как же оно называется?
Короче, он подпрыгивает и сопит. Ага. Прикинь, какая ржака. Ух, ух, кричит этот чувак. Жалко, что тебя там не было.
Тут коп поднимает свою пушку, ты понял?
Я тебя последний раз предупреждаю, говорит. Положи дубину, и пойдем со мной, по своей воле или еще как.
Чувак рычит.
И тут, приколись, открывается дверь магазина.
«Офицер, офицер! — кричит парень. — Не стреляйте в мою новую витрину!»
Ну и ржака! Ты бы умер от смеха.
А полицейский подходит все ближе. Все замолчали и смотрят. Машины тоже стоят. Гудят сирены, а толпа смотрит, как коп подходит к этому придурку. Ага, обычное дело.
«Положи дубину», — говорит коп. И делает еще шаг.
И тут придурок как прыгнет!
[174] Артуро Годой — чилийский боксер, наиболее известный двумя своими поединками с Джо Луисом в 1940 году.