— Ладно, хорошо, — проговорил он. — До скорого. Люблю вас, ребята. Вас обоих. — Он снова рассмеялся и повесил трубку. Последовал треск на линии, а затем писк. Я отключился.
Потом откинул голову на подголовник.
— Он не умеет скрывать свои чувства.
— Я вроде как догадалась, — сказала она, и в ее голосе прозвучал юмор.
Когда Кэтти посмотрела на меня, ее глаза блестели, и я словно увидел Дэвида. Увидел перед собой дочь Дэвида Фэверли.
«Позаботься о ней, Карл. Позаботься о моей маленькой девочке».
— Так что ты там говорил? — спросила она, нервничая. Я видел, как дрожали ее руки, несмотря на улыбку.
«Дай мне гребаную минуту, чувак. Дай мне гребаную минуту».
«Я влюблен в эту девушку, Карл. Я влюблен в нее».
Лицо Дэвида. «Позаботься о моей маленькой девочке, Карл».
Я сделал еще один вдох. И продолжил молчать.
— Ты сказал, что тебе что-то нужно. Нужно, чтобы я что-то сделала? Что?
Маленькая дочка моего босса. Будто все и так было недостаточно сложно.
Я посмотрел на нее, когда снова переключил передачу и щелкнул указателем.
А затем включил аудио на приборной панели, ухмыляясь, когда началась тема Рокки.
— Мне нужно, чтобы ты спела для меня, — сказал я.
На мгновение Кэтти растерялась, пытаясь понять, что за фигню я нес. Пытаясь понять меня, ее красивый ротик открывался и закрывался, пока та подбирала слова.
— Это часть стажировки, — объяснил я, выезжая на дорогу. — Все поют для меня, без исключения.
— Ты ведь шутишь, да?
— Нет.
— Тема Рокки?
— Да.
— Ты хочешь, чтобы я спела тему Рокки? Сейчас?
— Совершенно верно.
— Почему?
По крайней мере, она спросила.
— Музыка меняет состояние, меняет настроение. Это якорь, который ты можешь использовать для выступления. Пение ослабляет запреты, заставляет стены рушиться, выталкивает из зоны комфорта. И это то, что нужно, Кэтти, в таком интенсивном графике стажировки, как у нас. Ты должна быть гибкой, способной к адаптации, уверенной и быстро реагировать. Не бояться пробиваться сквозь барьеры.
Я не исключал, что она будет капризничать и выпендриваться, как Верити. Ожидал, что она будет чуть слышно напевать тихим мышиным голоском, который я едва смог бы расслышать, но, как это уже часто бывало, маленькая голубоглазая Кэтти Серена удивила меня.
Она начала петь, громко и четко, и была не так уж плоха.