— Мы, эм… мы уже думали над этим.
— Много думали, — добавил Карл. — Мы кончаем вместе или не кончаем вообще — это правило.
— Знаю, — сказала я. — Я поняла это.
— Ты не понимаешь, — проговорил Карл. — Нам бы не хотелось знать, ну, наверняка.
Я вопросительно выгнула бровь.
— Кто отец, — продолжил он. — Биологический отец. Мы бы предпочли этого не знать.
Рик наклонился и взял меня за руку.
— В любом случае, мы будем любить ребенка одинаково, так что это не имеет значения. Зачем усложнять жизнь этим знанием?
Я перевела взгляд с одного на другого.
— Так вы просто… разделите… а потом не будете знать, чей ребенок?
— Именно, — ответил Карл. — Это кажется для нас правильным.
— И мы будем жить вместе? Растить его?
Мы. Я сказала мы.
Рик кивнул.
— Я работаю неполный день, и это немного облегчает жизнь.
— А как вы объясните это ребенку? Папочка номер один и папочка номер два? — Эта мысль заставила меня рассмеяться, хоть и не должна была. — Простите, — извинилась я. — Это просто в голове не укладывается.
— Все в порядке, — сказал Карл. — И мы пока не знаем. Мы не знаем, как ребенок будет воспринимать нас.
— Папочка Рик и папочка Карл, — проговорил Рик. — А что, мне нравится. — Он ухмыльнулся Карлу через стол. — Мне действительно нравится «Папочка Карл», тебе идет.
— Останови уже этот поток мыслей, — произнес Карл, но улыбался.
— А что насчет школы? Что насчет обычной жизни? — продолжила я.
Карл пожал плечами.
— В мире существует множество полигамных отношений. Мы будем честными с людьми, честными с нашими детьми, убедимся, что они знают, как сильно их любят. Поверь мне, Кэтти, все могло бы быть гораздо хуже.
— Я знаю, что все бывает гораздо хуже, просто… у них не будет проблем? Я имею в виду, что дети ведь могут быть такими жестокими.
Рик снова прочистил горло, и его взгляд стал серьезным.
— Дети жестоки ко всем, кто отличается от них. Со мной случилось изрядное количество дерьма, пока я рос. Что хочу сказать, ведь я — бисексуал, всегда им был, и некоторым детям это не нравилось. Но знаешь что? На самом деле меня это не беспокоило. Потому что дома ждала отличная семья, которая научила меня, что я стою гораздо больше, чем какой-то дрянной хулиган. У меня была уверенность и чувство собственного достоинства, и я был счастлив в своей собственной шкуре. Так что грубые слова отскакивали от меня. Знаю, что они отскакивают не ото всех, и знаю, что это может не быть так легко для нашего ребенка, как это было для меня, но в целом, мы сделаем все возможное — мы будем любить их сильно, и думаю, все будет в порядке. Таково мое внутреннее чутье.
— Есть вещи и похуже, — добавил Карл. — Намного хуже. Но мы будем любить их и убедимся, что они достаточно уверены в себе, чтобы идти своим путем, что бы это им не принесло.
Я откинулась на сиденье.
— Они? Сколько детей вы хотите?
Парни посмотрели друг на друга.
— Что, прости? — спросил Карл.