Мама встает, одевается. Я тоже.
— Где же мои шлепанцы? — дрожащим голосом спрашивает мама. — Свечу бы…
Внезапно меня охватывает желание признаться во всем: что свечи взял я, что мне они очень нужны, что сам отец и то не стал бы бранить за них.
— А может, это к лучшему, что огня нет? — словно сама с собой советуется мама.
Мы выходим в сени. Человек, стучавший в окно, уже держится за щеколду.
— Кто там? — спрашивает мама.
— Свой. Откройте, свой…
Я так и обмираю. За дверью стоит человек, голос которого мне совершенно не знаком.
— Прямо и не знаю, — упавшим голосом говорит мама.
— Не бойтесь. Я свой, из ваших…
Мама медлит. «Наверное, партизаны прислали», — мелькнула у меня мысль.
— Мама, а вдруг это от отца?
Кто этот человек, мы так и не узнаем ни в сенях, ни в избе.
— Закройте окно, — шепчет человек.
Мама торопливо завешивает окно. Я зажигаю лампу. Она едва тлеет. Керосина почти совсем нет. Фитиль коптит и потрескивает. Но и такой свет позволяет разглядеть незнакомца. Он весь насквозь промок. Шапка надвинута до бровей. С рваного пиджака течет вода. Человек снимает шапку и выжимает воду.
— Узнаешь? — спрашивает он меня. — Вспоминаешь? Рыбу дал, хлеба…
— Мама, это ему мы с Вацисом дали еды. Я же тебе говорил! — вскрикиваю я, узнавая ночного гостя.
— Вон оно что. Раздевайтесь, — спохватывается мама.
— Мне надо идти. Пока ночь, я должен добраться до Ламанкских лесов. Только дороги я не знаю, — говорит человек.
— По такой погоде, — ужасается мама.
— Завтра может быть поздно. Станут искать. Надо уходить немедленно.
По глазам видно, чего хочет человек. В избе воцаряется молчание. Только дождь хлещет за окном, только ветер завывает и гремит гром.
— Я покажу вам дорогу в Ламанку, — говорю я.
— Ой, нет, нет. Я сама, — не соглашается мама.
— Мама, я же все тайные тропки знаю. Даже лисица не тявкнет. Я же, мама…
— Я так и знал, что ваша семья поможет, — обрадованно заговорил человек. — Мои товарищи знали вашего мужа…
— У нас в деревне очень опасно. Каждый шаг на виду, оккупанты так и зыркают, — говорит мама.
«Каждый шаг! — думаю я. — Если бы только мама знала…»
Человек поспешно идет к двери. Я хватаю мешок в углу — от дождя.
— Счастливо, — слышу я мамины слова.