Потапов моргает и переводит на меня вопросительный взгляд.
– Пол говорю? – переспрашивает врач.
Я вопросительно выгибаю бровь. Миша явно в шоке и никак не может оправиться.
– Да, давайте, – отвечаю за обоих
– У вас мальчик и девочка.
– Подождите. У нас что, будет двойня? – чуть ли не шепотом спрашивает Потапов.
Врач только хлопает глазами. Всматриваюсь в лицо Потапова. Он в шоке. Могу рассмотреть даже венку, которая с большой скоростью бьется на шее.
– Сюрприз, – голос превращается в писк, а я стараюсь бодро улыбнуться. Но, думаю, сейчас моя улыбка похожа на не очень удачную гримасу.
Миша прокашливается. Больше никак не комментирует новость.
– С детьми все в порядке? – ещё через минуту все же решается подать голос.
– Да, все в полном порядке. Оба развиваются отлично, от срока не отстают. Все, – врач протягивает мне салфетки, и я аккуратно встаю с кушетки, – можете подождать в коридоре, пока я выписку сделаю.
Благодарю. Пытаюсь подольше задержаться в кабинете и специально тяну время, чтобы оттянуть разговор с Мишей, который уже сверлит меня взглядом.
Не выдерживает, хватает меня за руку и тянет в коридор.
Осторожно усаживает на стул. Садится на корточки, и теперь наши глаза почти на одном уровне. В его глазах вижу свое отражение.
– Ты ничего не хочешь мне объяснить?
– Что? – откашливаюсь.
Миша ждет, пока мимо нас пройдет молодая пара.
– Почему ты мне сразу не сказала, что детей двое?
В его голосе четко улавливаю упрек. И, с одной стороны, я могу понять его претензии, но с другой…
– А почему должна была?
Миша хмурится и отводит взгляд. На секунду, но этого хватает, чтобы я заметила.
– Потому что я как отец имею право знать, – тихий голос слегка коробит.
– Да, а ещё ты как отец мог бы звонить и узнавать, что со мной все в порядке. А то получается, что ты вспоминаешь о своем родительстве, когда тебе удобно.
– Катен, – взгляд из-под бровей, – бред не неси.
Пытаюсь подняться со стула, но большая ладонь Потапова опускается на бедро и прижимает меня, чтобы не дергалась.
– А как это ещё объяснить, Миш? Несколько дней полный ноль. Никакого интереса ни ко мне, ни к моему здоровью.
Миша прищуривается.
– У тебя что-то стряслось за эти несколько дней?
– Нет, но могло бы, так?
Миша громко выдыхает. Ерошит волосы.