Достает из сумки шорты, и мы встречаемся взглядами.
– Решил устроить стриптиз?
Коварная усмешка кричит о том, что эта шутка была неудачной. Потому что он вполне может и устроить. Его ничего не остановит и не смутит.
Это ж Потапов.
– Нет, – поднимаю руки, – ничего не отвечай. Не нужно никакого стриптиза, всего лишь пошутила.
Притворно надувает губы.
– Ну вот, а я так хотел, чтобы ты оценила, жена.
Фыркаю.
– Пусть другие оценивают.
Миша становится серьезным.
– Ещё одно слово про других, Катен…
Вздергиваю бровь.
– И что будет, Потапов?
Опирается на руки по обе стороны от меня, и его глаза оказываются напротив. Затаиваю дыхание.
– Я что-нибудь придумаю, милая. Даже не сомневайся. Ты у меня одна, и это не изменится.
Держусь, чтобы не показать слабость и не отвести глаза.
Мне льстит это признание, но не факт, что он говорит правду.
– А теперь давай смотреть фильм и есть вкусняшки.
Усаживается рядом. Щеки вспыхивают, когда до меня доходит, что он так и остался в том наряде, в котором вышел из душа.
– Расслабься, Катен, – сгребает меня в объятия и шепчет в висок.
Легко сказать, да трудно сделать.
Через какое-то время окончательно расслабляюсь и смотрю на происходящее в фильме. Веки тяжелеют.
– О, кто-то стал соней, – смеется Потапов, – ляжешь?
Кивает на коленки. Мотаю головой.
– Думаю, тебе пора, Медведь, – слабым голосом выпроваживаю.
Миша фыркает.
– Ну уж нет. Мне не в чем идти.
Распахиваю глаза от удивления.
– А в чем ты приехал сюда?
– Так я постирал, пока мылся. Мокрое все, – дергает плечами. – Ты же носик свой морщила, решил не раздражать своими ароматами.