– Так это слишком просто и неинтересно. Дай пройти, – утыкаюсь в его грудь, когда он без предупреждения оказывается близко ко мне.
– Только со мной. Куда?
Мысленно проклинаю бывшего-настоящего. Снова выводит из себя факт нашего идиотского недобрака. Иначе эту авантюру не назвать.
– Потапов, я уже договорилась с Инной, так что не смею задерживать. У тебя явно куча дел и все такое.
– Сегодня я весь твой, – ухмыляется гад.
– Ты просто так от меня не отвалишь, да?
Качает головой. А я понимаю, что мне с ним тягаться нет никакой возможности. Силенок не хватит отодвинуть его от входной двери, и сквозь стены я проходить не умею.
А жаль…
– Ладно, можешь докинуть меня до остановки, а дальше я прогуляюсь.
Потапов прищуривается. Выражение лица непроницаемое. На уловку он не повелся.
– Ты вдруг перестала понимать русский язык, жена?
Вздрагиваю от такого обращения. Специально все творит, чтобы меня лишний раз позлить.
Делаю глубокий вдох. Не ведусь. Надо как-то заставить себя перестать раздражаться по каждому поводу и думать о беременности. Сейчас это для меня самое главное и первостепенное.
– Прекрасно понимаю русский язык, Потапов.
– Тогда ещё разок повторю, на всякий случай. Я поеду с тобой и буду с тобой.
– Будешь смотреть, как я сдаю анализы?
Складываю руки на груди и жду его реакции. Думаю, что он сейчас брезгливо поморщится, но Миша меня удивляет.
Уверенно кивает.
– Тебе к врачу, значит?
– Да, но это просто плановый прием. Ничего важного, – отмахиваюсь и предпринимаю ещё одну попытку обуться.
– Для тебя, а я все же предпочту за себя решать самостоятельно.
Наклоняюсь. Спину простреливает боль, от которой морщусь и ойкаю. Тут же в поле зрения оказываются ноги Потапова, обтянутые джинсами.
– Что такое?
– Спина, блин, – с кряхтением разгибаюсь.
Потираю поясницу.
– Садись, – подтаскивает пуфик и чуть ли не силой усаживает меня.
Садится на корточки, обхватывает лодыжку. А я смотрю на его склоненную голову, и в груди начинает жечь от нахлынувших эмоций. Когда-то, в прошлой жизни, он так же помогал мне надеть лодочки на высоченной шпильке. Его теплый взгляд с таким обожанием тогда смотрел на меня снизу вверх.
От этих воспоминаний в носу неприятно щекочет. Приближаются слезы, которые я не хочу показывать Потапову. Он недостоин видеть, как сильно меня задевает его присутствие.
Мне сложно держать лицо, когда он так близко. Держит мою ногу. Поглаживает большим пальцем.
Миша моргает, словно сбрасывает с себя такие же воспоминания, завязывает шнурки, но ногу не отпускает. Сжимает её пальцами и поднимает глаза.