– Так вот прям и не пикнешь, Потапов?
Пожимаю плечами.
– Я буду очень стараться.
Выдавливаю улыбку, а в ответ только недовольно цыкают.
Катена тянется к ручке, но я успеваю перехватить её. Она вздрагивает и смотрит на мою руку, которой я сжимаю тонкое запястье.
Осознание, что она отвыкла от моих прикосновений, жалит как гадюка. С неохотой разжимаю пальцы, и Катя выдыхает. С облегчением.
А мне хочется долбануться башкой о руль, потому что сам в свое время все испоганил и выбросил.
Теперь стиснуть зубы и терпеть. Ради нас и ребенка, которого Катя носит.
Когда я говорил, что не отступлю, я именно это и имел в виду.
– Ты уже пыталась прогуляться, чуть не познакомилась с лесной дорогой лицом к лицу, так сказать.
Слышу в ответ смешок. Катя быстро соображает, что сделала что-то не то. Прикусывает губу, а мне ещё хочется её смех послушать. Но момент упущен.
Выхожу из машины и подхожу к пассажирской двери. Распахиваю её.
Катя недоверчиво косится на мою протянутую ладонь.
– А ты меня удержишь, Потапов? Или отыграешься и сам меня с грязью познакомишь?
Открываю рот, чтобы возмутиться, но её рука неуверенно опускается на мою.
Её тепло вышибает воздух из легких.
– Дыши, Потапов, а то умереть можно от кислородного голодания, – подкалывает Катя.
Крепко держу крохотную ладошку, наслаждаясь теплом кожи.
– Далеко идти? – с тоской смотрит в ту сторону, откуда мы приехали.
– Думаю, минут двадцать. В лучшем случае.
Рваный выдох. Её плечи опускаются.
– Могу понести тебя на ручках.
Ну а что? Попытка не попытка. Катена смеется.
– Падать, так вместе?
– Я готов с тобой и падать, – намеренно не приглушаю голос, чтобы она услышала.
Её щеки краснеют.
За всю дорогу не удается поговорить, потому что я слишком сосредотачиваюсь на влажной траве и ловлю Катю каждый раз, когда она поскальзывается.
– Блин, у тебя на ногах точно кроссовки? – недовольно бурчу, когда вижу, что красная сеточка становится темной от влаги. – Больше похоже на носки с подошвой.
Пытаюсь заткнуться, но слишком переживаю, что она может простудиться.
– Потапов, – Катя закатывает глаза и опять поскальзывается, дергаю её за руку, выравнивая, – когда ты успел стать таким ханжой?