Ноги слабеют, и я послушно плюхаюсь на диван.
Миша трет переносицу. Желваки ходуном ходят.
– Я хочу с тобой развестись.
Звон в ушах настолько сильный, что я боюсь оглохнуть. Сердце делает последний удар и замирает. Грудь сковывает льдом.
– Что?
Как идиотка переспрашиваю, хотя слышала каждое долбаное слово.
– Я требую развода, Кать. У меня есть все связи, поэтому проблем не возникнет, главное, не упирайся. Детей у нас нет, так что…
Он не договаривает, но я прекрасно понимаю, куда он клонит. Нет детей. И про беременность он не узнает.
Бесполезно удерживать мужика ребенком.
– Не упираться, значит, – эхом повторяю его же слова.
В ответ пожатие плечом.
– Хочу все сделать быстро.
– А, ну да. Связи, деньги. Все решаемо, – удивляет, что все это я произношу спокойным голосом. – Можно узнать причину?
Снова пожатие плечом. На этот раз более нервное.
– Понял, что брак не для меня. Разочаровался и не готов нести ответственность за другого человека.
Последний гвоздь в крышку гроба нашего брака.
– И тебе потребовалось четыре года, чтобы понять?
Поражаюсь своей выдержке. Снаружи полное спокойствие, внутри же все сворачивается в тугой узел, состоящий из боли, горечи и разочарования.
– Всякое бывает.
Глаза. Он не смотрит мне в глаза. Или я просто цепляюсь за надежду, что есть какой-то подвох?
Потому что происходящее похоже на какой-то сюр.
– То есть мы разведемся и я смогу делать все, что захочу?
Сжимает челюсть, но кивает.
– Я оставлю тебе эту квартиру и машину, – зачем-то добавляет, и это задевает за живое.
Щедрые отступные.
– А взамен что? Ну, кроме развода, собственно.
Злюсь. На него – за его безразличие, на себя – за то, что меня это так сильно задевает. Гордость высовывается из темного угла и вопит, чтобы я не смела втаптывать себя в грязь.
Хочет уйти — пусть валит! Я ни перед кем не буду ползать на коленях. Даже перед человеком, которого люблю всем сердцем.
Насильно мил не будешь и все такое…
Он хмурится.